Между Раем и Адом

Да вы даже сейчас не сможете за себя постоять!

Кажется, Амалия уже хотела ринуться ударить его, но Рик её остановил. Рано, пока рано. Мы ведь ждём Сатану. Наверняка он уже тут, только вот интересно другое: чего он ждёт и почему до сих пор не выходит из тени?

— Что, кулачки чешутся, малышка? — усмехнулся Гарлок, вплотную подходя к ней и смотря сверху вниз.

Малышка? Он это сейчас серьёзно? Неужели у этого существа вообще отсутствует инстинкт самосохранения, и он только и думает, что о своей абсолютной безнаказанности? Таких вот личностей нигде не любят, ни в каком измерении им нет места, ведь нахальная самоуверенность притягивает к себе кулаки и огромные проблемы в лице парочки разъяренных ирамитасов.

Нужно будет попросить у Сатаны, чтобы, как только мы вернёмся в Ад, он дал нам шанс поиздеваться над ним. Лично мне хватит просто возможности начистить его самодовольную рожу.

— Да и Сатана сам по себе ничего не представляет. Он — настоящий придурок, не может с собственным полком разобраться! Какой же он высший демон, если от него только и делают, что сбегают эти существа? Не иначе, как полнейший кретин! — рассмеялся парень, отходя от нас и снова разворачиваясь к нашей компании.

А вот это он зря.

Очень зря.

Позади него медленно начинала вырастать тень. Она бы и походила на обычного прохожего, если бы не два ярко горящих во тьме уголька, что с ненавистью сейчас смотрели на собственного сына. Интересно, он специально ждал именно этого момента? Пока сам нефилим не решит оступиться, назвав его самыми последними словами? Что-то мне подсказывало, что так оно и было, ведь договорились мы на двенадцать, и он мог бы спокойно уже схватить мальчишку и утащить в Ад, но всё-таки выжидал какого-то момента, чтобы, видимо, что-то для себя прояснить.

А тем временем он всё приближался к Гарлоку со спины так неслышно, что его собственный голос заглушал шаги подходящего демона.

Наконец когтистая рука поднялась и очень аккуратно, перебирая пальцами, легла на плечо юноши.

Тот замер, как пойманная в ладонях птица, что уже и не пытается вырваться, как зверь, который понимает, что его конец близок. Его зрачки расширились, показывая весь ужас, что скопился сейчас. Это прикосновение буквально смыло все остатки невероятной уверенности и бахвальства, что только что мы могли наблюдать. Он стал обычным мальчишкой, который только-только узнал, что родной отец его будет пороть розгами.