Между Раем и Адом

— Да, — первым подал голос Крис и встал с места, — я готов.

— И я, — поднялась с места Амалия.

— Я тоже готова, — Белла с вызовом посмотрела в глаза демона.

— Готов, — произнес Джек, которому вся эта идея явно не нравилась, но оставить нас так просто не мог.

— Она — наша подруга, пусть и оступилась, — поднялся Рик.

— Соглашусь с Риком и Кейт, — последняя встала Элизабет.

И кому ещё нужно подтверждение, что у нас, тех полукровок, в чьих жилах больше крови демона, нет понятия о доброте, чести и справедливости? Мы — те, кто готовы пойти до конца.

Буквально бросаем вызов хитрейшему демону. И ради чего? Ради того, чтобы хотя бы попытаться помочь подруге, немного увеличить её шансы на прощение и на то, чтобы доказать, что не стоит недооценивать ирамитасов, сражающихся за право на жизнь.

Плата за смерть. Часть 3

Кейт

— Ну, хорошо. Коль вы все так хотите попытать вашу удачу, то сегодня вечером, перед самой казнью, мы сыграем в покер. Ставка — жизнь вашей милой подруги. Выигрывает кто-то один из вас — Анаиэль остается жить, выигрываю я — она погибает.

Есть вопросы? — демон взглядом обвёл нас и, не дав возразить, продолжил, — ну, коль вопросов нет, жду вас в шесть часов вечера у себя дома, удачи, — палач ухмыльнулся и исчез в чёрной дымке, что подобно песку рассыпалась по полу.

В классе наступила гробовая тишина. Мы понимали, во что ввязались, но отступать уже поздно. Эта игра была делом принципа — доказать, что мы не просто мелкие школьники, которые только и способны ошибаться.

Мы можем и отвечать за поступки.

В голове я всё прокручивала, ради кого иду на такой шаг и почему отважилась первой высказаться в защиту Киры.

Как сейчас помню тот самый день в Раю, когда мы с ней познакомились.

Тишина сада окутывала, ограждала от всего мира, будто бы пряча от тех, кто издевался надо мной. Я сидела в огромных кустах белых роз и плакала. Мальчишки–одноклассники решили, что это забавно — поиздеваться над цветом крыльев. Они вылили на них белую краску, из-за которой перья слиплись, после чего я их вычищала.

Крылья неприятно болели, пух выдирался с остатками липкой жидкости, а я всё никак не могла понять, почему же именно меня решили унизить? Почему именно в этот момент все учителя закрыли глаза на их «мелкую» шалость?

Тогда я буквально ненавидела себя за то, что родилась чёрной вороной в нашей семье. Ненавидела и с этой ненавистью всё больше и больше выдирала перья, всхлипывая от боли и обиды.