Между Раем и Адом

Наверняка враг будет взбешён, обескуражен, а главное, невероятно зол, когда поймёт, что его тут ожидают. Мы их перебьём. Перебьём всех до одного, а выживших — в плен и с небес долой. Это уже было обговорено заранее: всех чернокрылых после войны выгонят из Рая и ни за что не дадут вернуться обратно. Кейт, коль она с нами и моя дочь, останется в Раю и будет жить рядом.

Пока сёстры ходили и общались с ангелами, я подошёл к Иеремиилу и стал договариваться по поводу защиты Эмми.

— Ты смотри, она ещё с прошлой войны очень боится.

Тогда ведь была убита Пенелопа, так что сейчас ей будет тяжело, как никогда: остаться одной дома, да ещё и без родных. Понимаешь же? — спросил я, идя рядом с братом.

— Конечно, Михаил. Мне сейчас к ней отправляться? — поинтересовался он, похоже, на автомате сжимая в руках меч, тем самым показывая готовность защищать маленькую девочку.

— Полетели вместе. Я должен с ней попрощаться, сказать, что обязательно вернусь и пообещать, что после этого в Раю будет спокойнее, — вздохнул я, глядя вперед.

— Ты сам-то в это веришь? Что в Раю будет спокойно? — вкрадчиво спросил брат, слегка склоняя голову вбок и очень грустно улыбаясь.

Похоже, он действительно не верил в подобное. Ровным счетом, как и я. Спокойно это место только для упокоенных душ смертных, которые отдыхают в своем личном Раю. У нас же - постоянный бардак. Кажется, будто это никогда не закончится. Будет идти всё дальше и дальше, пока внезапно небеса над нами не разверзнутся, и Отец не вмешается. Иногда возникает такое чувство, что это единственный вариант решения проблемы, чтобы хоть что-то пришло в норму.

А пока этого не произошло, нужно отстаивать наши земли и надеяться, что враг примет поражение и свою достойную смерть.

— Нет, но разве это не единственное, что остаётся делать? Надеяться, — ответил я, выходя из Зала Советов и расправляя крылья.

Иеремиил ничего не ответил. Лишь по-доброму улыбнулся, кивнул и взлетел вместе со мной ввысь, направляясь к нашему дому.

— Папочка! — прокричала Эмми, выбегая нам на встречу и крепко обняла меня.

Ради такого действительно стоило вернуться. Чтобы слышать смех и голос моего ангелочка и видеть её сверкающие голубые глаза, которые с такой добротой и теплом смотрят на этот мир. Дочка подняла на меня взгляд и с тоской спросила:

— Ты снова уходишь, да? Вместе с Кейт и Катрин? — поняла она, и искорки в глазах тут же потухли.

Клянусь, если бы я не был настолько стар, и не привык за всё это время скрывать эмоции, я бы расплакался.