Между Раем и Адом

Крики мирного населения терзали душу, а всё, что я мог делать — защищать их. Проливать кровь повстанцев, слышать звук клинков и видеть, как мои собственные воины падают замертво. Силы не были равны, их оказалось слишком много. Чернокрылые отважно бросались в бой, действуя, как самоубийцы.

На время, чтобы перевести дух, я скрылся за стеной одного из зданий, предварительно проверив, что никто не нападёт со спины. Я слишком давно не был в сражениях. Мысли кардинально путались. Так. Вдох-выдох. На секунду крики и стоны людей притихли, оставляя меня наедине.

Я — генерал и не собираюсь трусливо прятаться тут. Мои воины сражаются за Рай, за то, чтобы больше здесь такого не произошло, чтобы с неба на нас светило яркое солнце и пепел не забивался в лёгкие. Открыв глаза, моя рука крепче сжала меч и крылья подняли меня в воздух.

Сейчас было тяжело понять, на чьей стороне перевес, но, всё-таки, как ни прискорбно, белых крыльев было меньше. Где же среди всей этой своры их вожак? Коль молодые стремятся идти за ним, то он должен быть рядом, но при этом защищён от остальных.

Похоже, Минос очень хорошо затаился, ведь взглядом я не нашёл ни одного чернокрылого, кто хоть как-то бы походил на генерала. Я бы и дальше продолжил искать, параллельно отбивая атаку, если бы взглядом не зацепился за мальчишку на самой крыше горящего дома. Точнее, на чердаке, из окна которого он выглядывал. В глазах читался страх и просьба о помощи.

К сожалению, мои крылья оказались слишком огромными, чтобы вот так подлететь к дому.

Я их просто-напросто мог подпалить. А это значило, что остался только один выход: убрать их, рискнуть собой и кинуться внутрь.

Уворачиваясь от ударов клинков, я ворвался в здание. Повсюду был огонь, среди которого виднелись тела: похоже, родителей. Крылья их обгорели, и понять их цвет оказалось бы уже невозможной задачей.

— Прошу, помогите! — жалобно раздалось сверху.

Когда я поднялся, на меня смотрели детские глаза, полные страха и паники. Мальчишка, похоже, пытался вызвать крылья, но не получалось.

Он выглядел слишком маленьким, вероятно, крылья ещё не прорезались.

— Ты — ангел?

— Да! Да! Мне страшно, прошу, помогите! — крикнул он, а по щекам текли слёзы.

Взяв юнца на руки, я вынес его из горящего дома, а после передал одному из эвакуировавших мирное население воинов.

Баталия продолжалась до самого рассвета, после чего чернокрылых как будто и не стало — попрятались. Да и мы понимали, что нужно оставаться в городе.