Эдемский Маг. ТОМ I

Вот он, стоит и плачет над своей скорой кончиной и осознанием обмана собственных создателей… Почему я такой, какой есть? Кто я и зачем я? Разве могу я пролить слёзы над чьей-нибудь смертью? Или же полюбить, почувствовать тепло чужой души — разве я на такое способен?»

Саркис отчего-то захотел немедленно покончить с остатками грязного камушка. Он искренне ненавидел его, но одновременно мечтал стать вот таким же ранимым несчастным существом.

«Ну хоть почувствовать? Понять? Зачем все эти слёзы? Что за горечь грызёт их сердца?» — богатырь никак не мог понять всего этого и рука вокруг посоха сомкнулась ещё сильнее.

— «Убить и побыстрей. Никакой пощады… Что плохого в смерти? Это исход абсолютно каждого. Так почему ему так грустно? Неужто и всей жизни не хватает на осознание собственной недолгожительности и скоротечности бытия? Какие тупые, никчёмные плаксы. Какие низкие люди… Ненавижу!»

Саркис никогда не мог поплакать над своим горем. Может поэтому он так и думал? Все эти чувства и эмоции были ненавистны его душе, ибо их она и жаждала больше всего, но никогда бы не смогла почувствовать, приобрести и осознать…

Саркис гнусно улыбнулся, видя полную растерянность и жуткий взгляд врага.

— Не добивай меня. Я же ещё могу дышать. Боже… да за что ты так? — к огромному несчастью, ловушка не послушалась его плаксивых грустных слов. Окружающие снежинки ярко сверкнули, как петарды, и сопряглись друг с другом сквозь тело врага, густо укрытое белым пушистым одеялом. Снег складывался в столбы, пронзающие камень насквозь и через мгновение белое покрывало заменили лютые холодные ледяные прутья, пронзающие на части несчастное потерянное тело.

Кровь дугами вылетела из капитана стражи и птичками приседала на землю.

Всё. Голем выдохнул, а слёзы по-прежнему текли по его каменным щекам, которые лишь казались не живыми и мёртвыми, на деле напоенные настоящей душой и жизнью.

— Ты… ты всё-таки сделал это. — голем смотрел на тонкие ледяные лезвия, с лёгкостью проткнувшие его несчастное смертное тело.

Кровь обильно стекалась в большущую лужу подле подгибающихся умирающих ног. — Эрик — ты был мне хозяином и ты пользовался мной. Боже, почему я узнал об этом только сейчас? Истина всегда горче рабского существования. Но и ты, Саркис — ты тоже воспользовался мной, как хитрый кукловод пользуется своей марионеткой, ты меня обманул… Я должен был сказать тебе спасибо за правду, но…

— Давай простимся на этой весёлой ноте.