Эдемский Маг. ТОМ I

Такие ничтожные и бесполезные» — заскрипел зубами Саркис, ощущая как мана, словно текучий по венам гнев, приливает к сомкнутым кистям. «Проблемы есть у всех. Я не собираюсь притворяться и юлить. Мне плевать на то, как они там живут и о чём думают. Вот, оборванная старая сука с демоном на спине корёжиться над грязной одеждой. Вышла, такая смелая, на улицу… Какие же противные и гнусные…»

Гнев остывал. Старуха смотрела на него внимательным участным взором и маг попросту не мог ненавидеть обычного старого человека.

— Что ты так пялишься? Вон, даже стирать прекратила. Ты меня хорошо знаешь, чтобы так жалостливо смотреть? Словно поняла мои мысли, думаешь такая крутая…

Старуха молчала, но спустя время разомкнула свои потрескавшиеся уста:

— Тебе тяжело также, как и нам. Я вижу это по твоим глазам. Они лишь кажутся безучастными, но на самом деле они как никогда грустны и полны печали.

— Ты… т-ты не можешь знать, что я чувствую!

— Я и не знаю, я это вижу. Пустой внутри и оттого настолько гневливый и злой.

«Чёрт»

Саркис был готов провалиться сквозь землю. Какая-то непонятная старушенция прочитала его, как открытую книгу…

— Бред, бред, бред! Такого просто не может быть. Я никогда не опускался так низко, как опускаетесь вы. Я никогда не смел склонять голову пред кем-либо и тем более позволять творить бесчинства. Я отличаюсь от вас…

— Всё может быть, Гость. С точностью могу сказать лишь одно — чем чаще к нам приходят такие как ты, тем больше я убеждаюсь в том, насколько мир одинаков.

— наброшенный на старухины плечи демон коротко моргнул, а Саркис невидящим взором смотрел вперёд. — И внешний мир, и здешний, и Эдем на пару с Адом — люди мучаются всегда и везде. Жизнь с одинаковой злобой смотрит на каждого из нас, просто кто-то, как ты, способен задушить в себе убийственные эмоции и идти вперёд, не склоняя головы и не отпуская с рождения данное в руки оружие.

«Бред, бред, бред! Это просто мысли одной прачки, их вообще не стоит воспринимать.

Она глупая и ничего умного выдавить не может» — зубы мага сжались сами собой, а язык перестал слушаться.

— Среди таких вот Гостей был лишь один, кто отличался от всех. То был невероятно плохой человек, мысли которого я бы не поняла и будь мне за две сотни. Ужасный, полный злобы, ненависти и презрения, чьи слова были лишь колкими усмешками. Только этот Гость так и остался для меня скрытым за плотной завесой незнания и страха. Страха перед силой и властью.