Пробоина 1: Магия вето

Я не жду плазмомётов, но где хотя бы огнестрелы?

Позади нашей процессии ворчали остальные участники драки. Хотя скорее наблюдатели – тот самый пеликан с чубом шёл за нами с двумя прихвостнями, которых я даже не запомнил.

– Это он, этот Василий всё натворил! – пеликан не выдержал, и всё же повысил голос.

В кого он тыкал там пальцем, можно было не гадать.

– Хочешь сказать, пустой вырубил Плетнёва?

– Да нет, господин магистр, просто эта чушка…

– Чушка?

Мы все резко остановились, я едва не опёрся сломанной ногой, и у меня потемнело в глазах.

Жжёный пёс, как больно-то! Там не просто перелом в бедре: явное смещение, да ещё пара осколков попали в мягкие ткани.

Коридор с витражными окнами, по которому нас вели, пульсировал у меня в глазах от светлого к тёмному. Я давно отвык чувствовать боль во всей её гамме чувств, и теперь только очухивался время от времени, чтобы слушать и смотреть.

Пока возникла заминка, я попытался отрезать страдания силой воли. Если нет псионики, хотя бы самовнушением справиться.

А дыхательные практики ещё и вспомнить надо.

– Чушка?! – с явным холодом ещё раз переспросил магистр, даже не оборачиваясь.

– То есть, Иван Петрович, я имел в виду… – голос пеликана задрожал.

– Думаю, я потом с вами разберусь.

Топот ног позади сообщил, что пеликан с дружками нас покинули. Мы двинулись дальше, и Гром грубо вздёрнул меня за руку, чтоб подтянуть на плечо.

Я вскинул голову…

Солнечные лучи сквозь окна освещают на стенах картины. На полотнах изображены люди в военных сюртуках, в плащах, в старомодных одеждах.

Они застыли в боевых стойках, и художник почему-то нарисовал их со светящимися руками. Один так вообще бьётся с каким-то уродливым гуманоидом…

Я попытался рассмотреть чудовище, но снова потемнело в глазах. По привычке моё внимание полетело к затылку, чтобы получить управление над внутренней энергией… Пусто.

– Вы знаете, в чём ваше великое предназначение? Это один день, от которого зависит судьба всего мира. Маги Первого дня испокон веков, плечом к плечу, сила к силе, стояли на защите…

Тут у меня снова выстрелила боль, только почему-то в рёбрах.

Я аж прикусил губу, почувствовав удар исподтишка.

– Хреновастенько, да? – с фальшивой заботой пропыхтел в ухо Гром.

Ах, грёбаный насрать! Лысый уродец воткнул мне кулак в рёбра, пока никто не видел.

Меня на некоторое время выкинуло в омут боли, где я мог только прыгать на здоровой ноге, чтоб окончательно не свалиться.