Пробоина 1: Магия вето

– Всё отличненько, господин… Иван Петрович, – прогундосил лысый, шмыгнув кровью в носу.

***

Наконец, мы добрались до кабинета. Мы все вошли, и двое охранников в чёрной форме остались у двери, поглядывая на нас строгими взглядами.

Внутри помещение было похоже скорее на штаб какого-нибудь полководца, чем обитель преподавателя: глобусы и карта на резном столе, покрытом бархатной тканью, поверх лежат циркули и лупы, у стен забитые книгами и свёрнутыми свитками шкафы.

Я сразу же впился глазами в глобус. Если это Земля, то какая-то она странная: очертания материков похожи, но вот политическое разделение незнакомое.

Континенты истыканы красными, синими, жёлтыми и белыми точками, которые соединены сеткой.

Там были и точки поменьше, но больше я разглядеть не успел – нам указали на два резных кресла.

Я тяжело бухнулся, с облегчением откинувшись на спинку. И сразу занялся прощупыванием чакры-приёмника на затылке. Ну же, где вход силы? Не чувствую потока…

Магистр, которого Гром называл Иваном Петровичем, небрежно кинул здоровяку платок, чтобы тот остановил кровь из носа.

Меня же он удостоил лишь косым взглядом, затем прошёл за свой стол и тяжело опустился на сиденье.

Положил руки сверху на карту и некоторое время смотрел на нас блёклыми зрачками.

Я знал эту манеру. Он делал всё не спеша, чтобы мы, виновники, больше понервничали.

– Плетнёва определили в лазарет, – наконец сказал Иван Петрович, – Он без сознания. И сразу скажу, Фёдор, что в этой ситуации ты в самой глубокой заднице.

Крепкое словцо было адресовано крепышу, который нервно заёрзал в кресле рядом.

– Но, господин магистр, я же… – попытался оправдаться Гром и заткнулся, бросил на меня злобный взгляд.

А ведь кричать, как его дружбаны, что во всём виноват я, он не стал. Только стискивал зубы, да играл желваками.

– Ну, допустим, у Плетнёва явный след огня, – Иван Петрович покачал головой, усмехнулся, – А самого себя вырубить, это ещё надо постараться.

Его взгляд сместился на меня:

– Василий, ты должен понимать, что для тебя академия – последний шанс сохранить свободу, и такие инциденты тебе не нужны.

Уже конец года, а ты никак не пробудишься.

Я, всё это время пытавшийся найти в себе следы пси-энергии, только удивился.

– Пробужусь? –переспросил я, но меня уже не слушали.

Но магистр уже утратил ко мне интерес:

– Фёдор, магическое нападение на ученика академии, да ещё и с тяжкими телесными, – он покачал головой.

– Тяжкими?! – Гром удивлённо переспросил, потом бросил взгляд на мою ногу.