Школотрон

Все чувствовали, что я необычный. Но никто не мог понять, в чем тут дело. Надо сдерживать себя ещё больше, а то начинаю палиться. Хотя, что мне будет?

Не успел об этом подумать, как раздался громогласный голос госпожи Эммы.

— Вы что тут устроили а, шпана? Почему одна из ваших бегает по территории вся в слезах?

— Это от сексуального воздержания, — подметила Вика.

— Эй, замолчи! Она просто избавилась от моральных проблем, вот и радуется, — пояснил я.

— Ааа, вот оно что. Лесовский! Почему ты постоянно попадаешься мне на глаза? — чуть не плача, всплеснула руками училка.

— Ладно, это не важно. На вас поступило пять жалоб за эту неделю. Что, не хотите работать? — добавила после небольшой паузы.

— Хотим, правда, очень хотим! — заглянув в глаза Эмме, пролепетал Коля.

— Оно видно! Не можете собрать ягоды? Слушаете байки этого... В общем, ладно, — сказала училка, указав на меня.

— Простите, но мы наказаны не совсем честно, если так посудить, — пробурчал Влад.

— Ооо, Пронин, конечно! Захотел справедливости? Ладно, продлим твой срок ещё на неделю.

Потом стала говорить девушка маленького роста с большой грудью. Она хотела внушить завучу, что мы готовы трудиться, просто иногда берем перерывы для отдыха. Это совсем не сработало. Эмма была не так тупа, как казалось.

— Все понятно, учащиеся. Теперь ясно в чем дело. Работа вас просто не вдохновляет. Вы хотите чего-то серьёзного, так? — спросила она.

— Нет! — хором ответили мы. Только Эмма лишь улыбнулась.

— Будет вам серьезное дело. Как насчёт уборки туалета в секторе А1 завтра вечером?

Эта фраза прозвучала, как взрыв склада боеприпасов среди тихой пустоши. Сначала все молча переглянулись, потом Эмму захлестнула волна жалоб, стонов и воплей.

— Пожалуйста, только не это!

— Мы лучше отдраим весь первый этаж!

— Убейте нас, если так!

— Аааа, не хочу умирать.

Несмотря на мольбы обречённых, училка лишь повела взглядом, фыркнув, как дикий пёс.

— Умели нарушать дисциплину, умейте и отвечать за поступки, — с наигранным пафосом заявила она, и чтобы не тянуть время, развернулась, ринувшись прочь.

— Ага, нарушение дисциплины. Да твои сиськи, которых нет, больше, чем наши проступки, — сказал я. Это уже беспредел. Не хотелось такое терпеть.

— Лесовский! — взвизгнула женщина и обернулась. — Ты что там такое несешь?

— Ничего.

— Тогда лично прослежу, чтоб ты вымыл все унитазы.

— Ага, твоим языком.

Черт, кажется, не сдержался.