Веселое настроение

Видит народ:

– Пустое дело!

Расходиться начали меломаны, к другим, таким же, как мы, кадровому потенциалу с предприятий, приставать.

А один, самый настырный любитель Баха и прочих корифеев симфонизма, господи прости, мало того, что в шляпе, а умишком пораскинул.

Сбегал быстренько куда-то. Приносит.

– Я вам это, – убеждает. – А вы мне – билеты!

Только у нас просить бесполезно. Сами, кого хочешь, уговорим:

– Лишь бы было!

Так и разошлись.

Тот симфонист, головастый, в шляпе, отправился-таки на концерт.

Утром только неудобно было.

Все участливо о симфонической музыке говорят. Пытают, видимо, как мы к культуре приобщились.

А мне, Иванову, да дружкам моим – Сидорову и Охапкину не до разговоров о классическом музыкальном наследии.

Воды охота:

– Холодной!

Гроза

Когда Глеб Шустриков на работу вовремя приходит – жди грозы!

Просто чутье какое-то.

Раздевается. Костюм – в шкафчик, а робу – на себя. Встает к верстаку и тихо так, чтобы другим н7е мешать, напильником хрумкает заготовку.

– Давай, Шустриков, – предлагаем от чистого сердца. – Уде открыли!

А он – ноль внимания!

Мастера ждет.

Только мастер не спешит, а едва появляется, сразу за Глеба Шустрикова:

– Вот он где, чтобы глаза мои на него не глядели!

И далее в том же духе.

– Ты, – говорит. – Вчера опять там был?

И по тому, как скромно потупил взор бессловесный Шустриков, становится понятно, что не ошибается наш руководитель участка.

Да и как ошибиться, если полная информация так и прет наружу от разгневанного мастера:

– Опять счет прислали за специальное медицинское обслуживание!

И так добрых два часа.

Говорит так, как по заранее написанному тексту, наш замечательный, красноречивый мастер:

– О чести коллектива!

Затем:

– О тех, кто ею не дорожит и плюет, в конечном итоге, на товарищей по работе!

Только Глеб Шустриков молчит.

Затаился у верстака. Выжидает, когда гроза пройдет. Ждет удобного момента перевести дыхание и попросить закурить, так как получку вчера всю оставил, незнамо где.

Всю – копеечки.

Но словеса мастера не остаются воплем вопиющего в пустыне. Играют свою роль. На несколько дней после этого, до самого аванса воздерживается Глеб Шустриков от залетов и на работу, как всегда, только перед самым обедом появляется.