The Elder Scrolls: Караван

Кожаная броня на вид была совсем не потрепанной, весьма сносной, во всяком случае, лучше, чем то, что осталось на берегу реки от брони норда.

Человек присел рядом с трупом. Вот только его он не помнил в повозках. На голове был надет железный шлем - самый распространенный головной убор у воинов Скайрима и некоторых других провинций империи Сиродил - рога которого были чуть потерты. Правая рука лежала на железном мече, норд взял его и покачал головой – он был туп как древо, такое оружие надо точить, потому как им даже сладкий рулет не порезать.

В набедренной сумке у человека оказался маленький пузырек с красной жидкостью и обрывком желтой бумаги, на которой раньше было наименование эликсира. Отвинтив крышку, норд поднес к носу пузырек, понюхал. Признав в нем эликсир регенерации, он осушил его в два глотка.

Язык уловил горький вкус, глотку обожгло. Норд поморщился, его чуть не вывернуло, но он удержался. Стянул с трупа уже не нужный ему шлем, поставил на вымощенный брусчаткой мост.

Снял маленький мешочек с торса бритонского тела, вытащил все содержимое наружу. В мешочке имелся кошель с монетами, одно зелье лечения, письмо, читать которое норд сейчас не захотел, Лунный Сахар, это уже интересно. Эта алхимическая субстанция является наркотическим средством, запрещенным во всем Тамриэле, но некоторые стражи закона смотрят сквозь пальцы на продажу скумы – наркотического напитка, который делается как раз таки из лунного сахара. Расстегнув плечевые ремни, человек снял с трупа кожаную броню, также положил на землю.

Найдя в повозке немного большую сорочку, норд надел ее, после чего облачился в кожаную броню, начал подгонять ремнями под свое тело.

И вот, через пару минут, норд, прихрамывая, забрал мешок со всеми пожитками, намородеренных у трупов и с остовов телег каравана, направился вперед, не зная куда придет, но знал, что что-то тянет его в Вайтран.

Дорога шла по лесной глуши.

Старые мшистые сосны высились далеко вверх, заслоняя солнце.

Дорога то и дело виляла.

Норд плелся не меньше трех часов, если судить по светилу. Ступни уже гудели, а рана начала болеть. Желудок сводило от голода, с жаждой дела обстояли намного лучше – человек пил из рек, да немного боялся, но наплевать, главное выжить, а то, что из сортира не вылезешь – плевать.

— Доваки-и-ин! — раздался будто гром чей-то могучий глас. Норд остановился, поднял голову вверх, но на небе ни облачка.