Забытые хроники: Судьба

— Стань одним из нас, служи богине, и будешь вознаграждён.

IV

Ксанадр не хотел спрашивать, сколько им ещё осталось идти под палящим солнцем. Ему вообще не хотелось разговаривать с эльфами, которые радостно приняли его в охрану каравана после того, как парень показал им, на что способен. И главное, что никто не задавал вопросов про его силу.

«Только быстрее, — он вспомнил голос принесённого в жертву днарца. — Я и так слишком долго ждал».

Даже сквозь обувь Ксанадр чувствовал, насколько горяч здешний песок. Да, пожалуй, Безлесье можно назвать самой худшей страной, которую он знал.

Всей кожей ощущая проступающий под одеждой пот, парень морщился. Шрамы давали о себе знать. Пожалуй, первое, что он сделает, когда найдёт Леайю, это научится плавать.

— Вот он, Гаскол, — сказал один из караванщиков. Прищурив глаза, Ксанадр разглядел высокие багровые песчаные стены города.

Весь путь проходил для него в молчании, так как никто из охраны с ним не смел заговорить. Ксанадр был этому несказанно рад, пусть охрана и состояла из людей, а не тех же эльфов.

Когда они дошли до Гаскола, Ксанадр получил свою плату, спросил, где гостиница и направился к месту. Договориться с незнающим человеческого языка управляющим оказалось сложно, но, кое-как достигнув взаимопонимания, сошлись на нужной цене. Первым делом парень рухнул на широкую шаткую кровать, которая, по ощущениям, предназначалась, скорее, для заключённых, нежели для уставших путников. Огромная по сравнению с долранскими комната вызывала некий дискомфорт и ощущение своей ничтожности.

Нужно как можно быстрее отыскать Леайю. И не только потому, что ему пригрозил тот голос из руин, чтобы он поторопился. Всё дело в эльфах. Их здесь просто пруд пруди. Это раздражало Ксанадра, ему хотелось покинуть Безлесье как можно скорее. Но сначала сон. Последние несколько недель он не мог нормально отдохнуть. Ещё и старик куда-то исчез. Как Ксанадр и подозревал, он послал каких-то людей исследовать раскопки. Об этом парню сообщил мертвец. А когда Ксанадр вернулся в хижину, то заметил, что она пустовала, а на столе лежала пустая записка.

Если старик и хотел что-то написать, то либо забыл, либо расхотел.

Когда Ксанадр открыл глаза, на улице стояла глубокая ночь. Но стоило ему вновь закрыть глаза, как он снова уснул. А утром к нему явилась эльфийская стража. И хотя Ксанадр искренне желал всем эльфам страшно и мучительной смерти, он не понимал, для чего они явились.

V

Стражники привели Ксанадра к эльфийскому принцу ни свет, ни заря.