Гладиатор из Крайпруса

Извиваясь всем телом, в последний раз попытался червём выбраться из ловушки, но Красиал только сильнее вмял кадык в позвоночник.

Почувствовал, как тело конвульсивно задёргалось, и в этот момент на разум обрушилась предательская темнота.

* * *

В чувство приводили самым радикальным способом. Били в лицо так, что зубы едва оставались на местах. Впрочем, уверенности в этом у меня теперь не было.

— Очнулся, тварь! Подымай его! — голос ублюдка выжигался, казалось, на мозговых подкорках, заставляя ненавидеть его всем нутром.

Поставил на ноги. Покачнувшись, едва не упал. Мир плыл и вращался. Попытался потрясти головой, но вместо этого чуть придушил себя. Дёрнул руками, и горло сдавило ещё сильнее. Закашлялся, сглатывая кровь. Шея, должно быть, походила на один огромный синяк, а к ней ещё и примотали удавку, закрепив её, по всей видимости, на стянутых сзади руках. Попытался пошевелить затёкшими пальцами, и вновь ничего не удалось. Петля стягивала руки сзади чуть выше поясницы; при попытке опустить их ниже, странный материал, ничем не напоминающий верёвку натягивался и начинал сдавливать опухшее горло.

— Ну что, каштак. Пора решать – хочешь ли ты сдохнуть. Сколько ты мне крови перепортил? Сколько моих парней перерезал? Я твой клан, а ты всю мою банду. И вот, остались мы, можно сказать, один на один. — Красиал стоял прямо надо мною и, должно быть, радовался под маской.

Впрочем, радоваться ему было особо нечем. Кровавая корка запеклась на маске, а под ней всё вряд ли лучше.

Времени с нашей внезапной встречи прошло немного.

Кровь только-только начинала затихать. Вокруг виднелись убитые тела солдат. Гладиаторы отряхивались, пили зелья здоровья и проверяли сумки убитых. Лишь Красиал стоял надо мною и чего-то добивался. Блек тоже виднелся неподалёку, но, убедившись, что с товарищем всё в порядке, отправился мародёрничать.

— Может тебя прирезать? А? Чё думаешь, каштак?

Я молчал, потому ответ в этой ситуации вряд ли решал мою судьбу. Не дождавшись ответа, Красиал размахнулся и ударил боковым в челюсть.

Хрустнули зубы, и я упал на камень к его ногам. Хотелось подняться, вскочить, сделать вид, что удар был слабым и безболезненным, но мир закачался. Показалось, что верх оказался слева, а низ справа. Стало плохо, и к горлу подступала тошнота.

— Чего молчишь?

Не дождавшись ответа, мой единственный кровный враг начал доставать свой меч из ножен. Делал он это нарочито медленно, растягивая удовольствие, но подошёл человек с посохом и хлопнул по плечу.