Гладиатор из Крайпруса

Но слушайте же: вам придётся принять участие в восьми боях, за исключением отборочных; в случае поражения вы умрёте и вылетите с турнира; турнир будет идти восемь дней, и для каждого боя будет отведён свой день; для нашего удобства мы будем проводить сразу несколько боёв один на один; в боях встретятся участники своих десяток – боёв девятнадцатый уровень против двадцатого не будет; использовать можно любое оружие и снаряжение, трофейное и собственное, алхимию и амулеты, руны и бафы; запрещается прибегать к чьей-либо помощи непосредственно на турнире; не допускается лечение в бою, кроме собственного умения и регенерации; и наконец последнее: в бою никаких правил!

— Да-а-а-а!

— Ура!

— Крови!

— Крови!

— Крови!

Толпа повсюду начала скандировать какое-то странное желание крови.

Зрители подхватили, все повскакивали, крича во всю мощь лёгких. Глаза у некоторых стоящих в толпе людей были безумны, словно звери, они оказались подвержены стае. Крики, вопли и жажда крови охватили нас. Толпа пришла в движение. Вскоре и я почувствовал безудержную ярость, шкала заполнилась сама собой.

Мне нужно сражаться... Нужно крови... Нужно убивать! Куда?! Куда они нас? Люди в чёрных масках, куда меня уводят... Я должен вырваться!

* * *

— Ты что, правда пытался выгрызть глаз одному из охранников? — Красиал стоял на входе моего узилища.

Встав напротив него, я уставился, не мигая левым глазом. Правый видел плохо. Кровь из пробитого виска залила половину лица, отчего на ней образовалась неприступная корка из запёкшейся крови и шерсти.

— У тебя что, нет контроля? Какая из пяти характеристик у каштаков не развивается? — сыпал вопросами Красиал, но я уже не слушал их.

В ушах загудело, а костяшки на кулаках хрустнули от напряжения. Шипы сами собой появились на руках.

— Контроль? Я прав?

Делаю парочку шагов навстречу, бандит будто не боится. Стоит в проходе, только рука лежит на рукояти своего меча. Крошечная комната такова, что я уже могу броситься на свою жертву, но инстинкт твердит об обратном.

Если жертва тебя не боится – значит, жертва опасна. Почему он стоит и ничего не делает? Хочет сдохнуть?

— Твоя сестра у меня, так что отбрасывай свои шипы, если не хочешь, чтобы она сдохла.

Накипевшую в крови ярость будто ударом снесло. Меня даже передёрнуло оттого, как этот ублюдок сказал о сестре. Цса, она у него. Где же она? Он её прячет? Но зачем?

— Где она?

— В надёжном месте, и если ты сейчас бросишься на меня, то она задохнётся там.