Оружейный Барон

– Она может быть грубой…

– Не переживай, я могу поставить на место любого выскочку. Скажи вот что: в особняке есть тир или другое место, где можно пострелять?

– Прислуга и охрана тренируются на специальном полигоне недалеко за городом.

– Надо будет нам с тобой туда съездить. Посмотрим, насколько ты хороша.

– В любое время, Ваше Благородие, – она оттирает остатки и проходится чистой тряпкой. – Готово.

– Спасибо. Сейчас переоденусь, и выходим.

– Какую одежду вам подобрать?

– Нет уж, этим я займусь сам. Надо будет гардероб, кстати, обновить.

А это этот голубой карнавал меня не устраивает.

– Мне остаться или уйти? Просто раньше вы всегда просили остаться… – Розалия не знает, куда пристроить свои глаза.

– Мне без разницы, я нудист. Если хочешь, можешь остаться.

– Так и сделаю…

Она уносит таз в ванну, а я лезу в шкаф.

Выбор без выбора – что может быть лучше? Надо откопать наименее стрёмный наряд… Ой, нелегко это будет сделать!

Я всё роюсь и роюсь в этом рассаднике ЛГБТ, а нормальных вещей всё нет и нет.

Розалия уже сидит в комнате и ждёт, когда я закончу.

– Да в пиз… Пойду в этом, – достаю тёмно-бордовые спортивки и футболку того же цвета. – А что насчёт обуви?

– Ваша обувь находится в закрытых ящиках, что расположены по правую руку, – поясняет Розалия.

– Так-с… Что тут у нас? – поочерёдно открываю небольшие ящики. – Одно говно… Когда я накуплю новых вещей, Розалия, лапочка, сожги весь этот хлам!

– Как прикажете, Ваше благородие.

– Ладно, надену вот эти, – беру чёрные кроссовки, слегка похожие на галоши.

Остальные ещё хуже!

Скидываю с себя футболку и шорты. Розалия украдкой посматривает на мою промежность. У неё Стокгольмский синдром развился? Меня вообще удивило, что она решила остаться, ведь я был на девяносто девять процентов уверен, что ей не по душе видеть меня голого.

Переодеваюсь, не забывая про носки и трусы, подхожу к зеркалу и осматриваю себя с ног до головы. Ну и клоун… Ни капли серьёзности…

Если продолжу ходить в таком прикиде, то меня будут восприниматься как мажора-дурачка.

А этого допустить нельзя, ведь репутация – одна из ключевых вещей в мире, где тебя в любой момент могут пристрелить.

В девяностые было примерно так же. Если ты не беспределил и держал марку, то к тебе боялись сунуться лишний раз. Придётся вспоминать былые времена, ведь по-другому в этом обществе, скорее всего, не получится.

– Идём. Покажешь этого компьютерного зверька, что сидит в подвале, – открываю дверь и жду, пока Розалия выйдет.