Баттонскилл 4: Стрёмная башня

Лекаря тут не было, он пошёл первым делом проведать своего брата на третьем курсе и позвонить домой, сообщить, что с ним всё в порядке.

И это Толя, который свою семью терпеть не мог? По крайней мере, мне так казалось – ведь он никогда не стремился общаться с кем-то из родных. А судя по поведению его брата, семья Лекаревых особо-то не верила в Толю.

Блонди и Биби, тоже подавленные неожиданной потерей бойца, следили за метаниями здоровяка по комнате.

– Я и так думаю, Боря, каждую минуту, – ответил я.

– Думай лучше, Герыч, – Бобр подошёл к столу, упёр в него кулаки, – Толяна надо возвращать!

– Так, у кого какие идеи? – я повернулся к девушкам.

– Ай синк, надо спрашивать у преподов, – Блонди пожала плечами.

– Или у гномов, – кивнула Биби.

– Преподы не помогут, – я покачал головой.

Повисла тишина, Боря плюхнулся на стул.

Все знали, что я имею в виду. Гномозека обложил нас со всех сторон.

«Гончар, за пределами Баттонскилла тебе грозит серьёзная опасность. Прошу, пока сосредоточься на учёбе, вы и так лидируете».

Поэтому к дриадам нельзя. К гномам тоже…

И не обманешь, как когда-то, Тегрия Палыча. Потерял он доверие Дворфича, да и вообще – ректор учёл ошибки прошлого.

Куратором у нас теперь была та эльфийка в зелёном, которая неплохо владела луком. И, как назло, мы даже ни разу не видели её с тех пор, как нам сообщил о замене Дворфич.

Хоть бы появилась, познакомилась…

Я был уверен, попытайся мы слинять из Батона, так она сразу объявится. «Потому что это самый крутой мастер охоты во всей России», – так нам намекнул Чернецов, который тоже частенько теперь появлялся в Батоне, как представитель Надзора.

Да и Блонди призналась разок, что в форме кошки чувствует какую-то слежку. Хищнику было непривычно, что она находится в роли жертвы.

– Надо искать тех, кто поможет, Герыч, – кивнул Бобр.

Я задумался.

Дрокус Хауз нам просто сказал: «Это дело времени, Лекарь поправится».

То есть, восстанавливать студентов по косточкам он может за пару дней, а вот амнезия – ну прямо неизлечимая болезнь.

– Слышь, Герыч, – Боря вдруг зашептал, – А если игорьки наши?

Он имел в виду Фонзу и Кента. С которыми нам так же запретили видеться, чтобы не было искушения снова сорваться в приключения. Меня это забавляло – а ведь я мог с ними общаться и так, было бы желание.

С этим Дворфич ничего сделать не мог.

– А что могут игорьки? – задумавшись над словами Бобра, спросил я.