Забытые хроники: Падший

Наршаль продолжил путь. Когда он наконец добрался до верху, его уже одолевала одышка. Вынув клинок, мальчик подошёл к единственной приоткрытой двери из двенадцати остальных.

«Будь осторожней. Если ты падёшь под его силой, даже я не смогу тебя спасти. Лучше бей сразу и без раздумий».

- Но я должен узнать ответы на свои вопросы, - шёпотом ответил Наршаль.

«Один Знак – и ты не узнаешь ничего, мой мальчик».

Тот не стал ей отвечать. Осторожно подойдя к двери, мальчик осторожно заглянул в неё. Возможно, раньше эта комната была другой и использовалась для других целей.

Сейчас она пустовала, а её стены и пол украшали сотней белых листов, на каждом из которых красовался один ни на что не похожий символ разных цветов.

Голова Наршаля резко отвернулась. Он уже чувствовал такое раньше. Это была Лизантина. Терять чувство контроля над собственным телом самое неприятное, с чем Наршаль сталкивался в своей жизни.

«Я же говорила тебе. Осторожней»!

Из комнаты донёсся смех, от которого у мальчика кровь застыла в жилах.

Наршаль посчитал, что его обнаружили и тихо отошёл от дверей. К сожалению, Художника он разглядеть не успел.

Смех сменился невнятным бормотанием. Наршаль мало что мог понять из слов безумца.

- Ты сейчас управляла мной, - сказал Наршаль.

«Я пыталась спасти тебя, мой мальчик. И, судя по всему, мне это удалось».

- И что делать?

«Спустись вниз. Можешь не бояться. Пока Художник не знает о тебе, ты в безопасности».

Так он и сделал. Выйдя на улицу, мальчик почувствовал нечто вроде облегчения.

Находясь во дворце, его не отпускало напряжение, которое теперь ушло.

- Выходит, в комнату входить нельзя? – спросил Наршаль.

«Нет. Лучше держаться от неё подальше».

- Но как тогда добраться до правителя?

«Хороший вопрос, будем думать».

Солнце снова скрылось за тучами.

V

«Помнишь храм, мимо которого мы проходили ранее? Зайди туда».

- Я устал, я хочу есть, - пожаловался Наршаль.

«Знаю. Поверь мне, это важно».

Мальчик посмотрел в небо.

Уже вечерело и единственное, чего он хотел, так это спать. О еде он не беспокоился. Здесь её целый город. Хотя брать чужую еду – пойти против своих принципов, но последние недели он только и делал что нарушал их.

Пока Наршаль шёл, ему захотелось зайти в дом и поискать еды, но Лизантина, почувствовав его намерения, сказала, чтобы он немедленно шёл в храм. Мальчик вздохнул. Пришлось терпеть.

Все в городе плясали, но их движения были вялыми.