Забытые хроники: Падший

Сейчас подавляющую часть войска составляют молодые солдаты., чей опыт ограничен патрулями и арестами воров и убийц.

Правитель мешкал. Вопрос о том, как Лизантине удалось так быстро прийти сюда оставался открытым, но сейчас имело значение другое. Можно было просто засесть в Кволсте. Силы врага не способны разрушить стены, иначе их разговор был бы куда более коротким. Но тогда неизвестно, что будет делать Лизантина. Возможно, она сможет проникнуть сюда каким-нибудь другим путём, в чём старик не сомневался.

Мыслитель улыбнулся. Хотя бы Прилона в безопасности, и это грело ему душу. Старик спустился со стены и подошёл к воротам.

- Откройте, - спокойно сказал он.

Разумеется, его никто и слушать не желал. Правителю пришлось повысить голос, повторив свой приказ. В итоге солдаты убрали балки и чуть приоткрыли ворота, оставив достаточно места, чтобы один человек смог пройти через них. Как только Мыслитель оказался снаружи, ворота снова закрылись.

- Ого, - мальчик, стоящий перед ним, удивился. – Приятно знать, что хотя бы один из вас решил не сопротивляться.

- Пообещай мне, что ты покинешь окрестности Кволсты после моей смерти, - старик говорил твердо и решительно.

Лизантина усмехнулась. Наршаль подошёл к нему поближе. Его внешний вид обескураживал, если не знать, на что он способен.

- Ты об этих людях в городе? Не волнуйся, старик, они меня не интересуют.

Руки мальчика стали медленно проникать в тело Мыслителя.

- Кто ты? Почему ты убила наших детей? – спросил правитель, чувствуя, как тело холодеет.

- А ты уверен, что это правильный вопрос? – Лизантина надавила чуть сильней, от чего правитель стиснул зубы. Вот теперь это похоже на ранение мечом. – Мой милый, например, в этом не уверен.

Тело Мыслителя взвалилось на плечи мальчика, но правитель всё ещё оставался в сознании.

Мысли стали путаться, бешено двигаясь по закоулкам сознания. Три правителя потеряли своих детей. Первым оказался Художник. Человек, чью идею о создании Союза принял охотнее, чем Строитель. В памяти Мыслителя всплыл разговор, о котором он успел позабыть.

- Скажи мне, - обратился как-то Художник к Мыслителю. Они разместились на балконе, сидя в мягких креслах и разглядывая солнечное небо.