Хроники Белого Ворона-3: ВЫБОР – БЫТЬ ЧЕЛОВЕКОМ!

– Слава, будь другом, сгоняй на склад, обеспечь эту дикую обитель раскладным столом и хоть тройкой табуреток; что-то мне не хочется на коленке писа́ть. Я бы тебе в помощники дала кого, да хочу с ними политинформацию провести.

– Ничего, матушка кельда, мы с понятием! Сей момент всё доставлю! – Славка деловито кивнул и исчез.

Оставшаяся кучка цыганской шпаны состояла сплошь из «настоящих людей» – то есть, которые в штанах.

– Здесь, я так понимаю, Санчаки и Шишковы. А Петрашенки где?

– У себя сидят, где им быть, – пробурчал кто-то.

– Чего им делиться-то теперь, десять девок осталось...

– А ну, рот закрыл там! – рявкнул из-за моего плеча один из охранников. – Ты как баронессе отвечаешь, сопля зелёная?

Я дождалась, пока вокруг нас разойдётся круг тишины и сказала:

– Так, на первый раз прощаю ответ в такой безобразной форме. Только на первый. Двое старших со мной, остальные разошлись по местам проживания, живо! Показывайте, как разместились.

Лагерь был... на мой вкус – странным. Со следами.

.. махновщины, что ли. И, определённо, декаданса. Неряшливенько, грязненько, пёстренько (ну, это – бог с ним) и вообще, как-то... расхлябанно, вот. Табор, а не лагерь.

Я прошлась по кое-как прибранной центральной улице, заглянула в боковые отвороты, за сутки начавшие приобретать очарование трущоб, и досадливо поцыкала.

Да уж, намучаемся мы с этими цветами свободы. Пробормотала под нос неприличное слово. Цыганята, по ходу, услышали и занервничали. Вернулась к поляне, на которой в бытность этого места рейнджерским лагерем происходили всякие сборы и посиделки, ещё раз осмотрелась по сторонам.

– Так. Зовите всех сюда, будем заниматься вашим воспитанием. Не успеете собраться за пять минут – у всех на ужин будет хлеб и вода. Коллективная ответственность, слыхали про такое? – я посмотрела на наручные часы, потом на всё ещё стоящих рядом со мной цыганят. – Время пошло!

Ну и интермедия разыгралась, скажу я вам! Пацаны побежали по лагерю, призывно выкрикивая на своём. Я надеюсь, что это был призыв к сбору.

Не все задвигались быстро, так что спустя пару минут в голосах глашатаев прорезались истерические нотки. И тут – вовсе неудивительно – Петрашенки никуда не захотели идти. У них обед и так был хлеб с водой, пофиг им на всё.

Санчаки заметались и попытались успеть вытащить Петрашенок силой. И им, в принципе, это удалось, но не за пять минут, конечно. Приволокли они девок, словно муравьи питательных гусениц и сложили пред мои ясны очи.