Хроники Белого Ворона-3: ВЫБОР – БЫТЬ ЧЕЛОВЕКОМ!

Тоже чёрную. Не сильно на доктора похоже, но если я приволокусь в медицинском халате, будет даже странно. Тайга, избы, и вдруг докторица как с картинки про частную клинику. Тем более что халата у меня нет! Я фыркнула и бросила вещи на кровать. Муж хмурился.

– Ну что ты, Вов? Проедемся спокойно.

– Не хочу я с грузом ехать. На третьей речке мост хлябать начал. Сегодня тяжёлые – пойдут бродами. Будем два часа ползти.

– Ну давай... – мне вдруг пришла в голову классная идея! – Слу-у-ушай! А давай на великах поедем, а?! Сто лет не доставали! И по короткой дороге.

Вова хмыкнул. Подумал.

– А поехали. Прямо щас, пока светло. Заодно ревизию проведём.

Речки, пересекающие короткую дорогу, были, скорее, широкими ручьями. Речушки-переплюйки. Если забрать подальше на юг, выше по их течению, как раз и можно было без напряга пересечь все эти водные... хотела написать «артерии», но подумала, что скорее нужно использовать слово «сосудики» или вовсе «капилляры». Так вот. Ближе к впадению в Бурную русла становились более врезанными в почву, берега́ спрыгивали к воде обрывчиками – небольшими, от силы метр высотой, но этого было достаточно, чтобы затруднить спуск к воде тяжёлым телегам.

Да и русла сами были не особо пологими, так что давным-давно, аж в первый год, мужики организовали на них вре́менные мостики. Потом возникли другие дела-заботы, мостики вроде стояли – да и ладно. К пятому лету временные конструкции начали-таки хлябать, намекая, что надо бы задуматься и о чём-то постоянном. Сильнее всего раздолбились три мостика между островом и каменоломней. Ещё бы, нагрузка-то на них в разы увеличилась! Естественно, что с них и надо начинать, тем более что мощёный аппендикс почти уже дополз от каменоломни до отворота на основную дорогу.

Мы облазили все восемь мостиков со всех сторон – и всё равно приехали минут на сорок раньше поезда (в старинном понимании этого слова: нашего, торгового поезда, составлявшегося из отдельных повозок). В Иркутске шёл мокрый снег. С порывистым ветром и пытающимися замёрзнуть лужами.

Я сразу вспомнила Расторгуева с его песней «Атас». Атас, прямо не то слово. У портала никого не было. Рано ещё, наверное.

– Что, в МФЦ пока?

– Конеш-ш-шно! – муж галантно распахнул дверцу фургона. Внутри обнаружилась наша знакомая Людмила Сергеевна, сочувствующе наливающая горячий чай в пластиковые стаканчики продрогшим людям. Замёрзших было трое: Лида (сестра Лёньки Стольникова, наш иркутский администратор), мужчина и девушка.