Сердце Дракона. Том пятый. Часть 2

Прошла секунда, две, три, а Хаджар так и не обернулся живым факелом.

— Демоны, — Глен с оттяжкой хлопнул себя по лицу, — говорила мне матушка — останься, сынок, в отчем доме. Не ходи за калитку, не ищи беды. Послушался, Вечерние боги, матушку…

— Женщин всегда надо слушать в первую очередь, — кивнул Салиф, начавший собирать немногочисленные пожитки. — Мужчины говорят об умных делах, женщины — о мудрых. А, видят Вечерние Звезды, мудрые всегда живут дольше умных.

— Вот увидите, — не унималась Тилис. Впрочем, и она приступила к сборам.

— Он приведет нас в ловушку. Все мы умрем в этом клятом оазисе.

Боль отступила, и Хаджар от облегчения вновь покачнулся и едва не упал. Его подхватил подоспевший Эйнен.

— Я тебе верю, друг мой, — прошептал он, — но не понимаю, откуда ты узнал.

— Подсказал брат, — ответил Хаджар, чувствуя, как его вновь утягивает в пустоту.

— Я думал, он давно мертв.

Хаджар ничего не ответил. Даже после своей смерти Неро умудрился помочь и позаботиться о брате. Даже когда тот не смог спас…

Что-то невидимое, но довольно сильное толкнуло Хаджара в плечо.

Тот непонимающе повернулся в сторону чащобы. Ответом его немому вопросу были тишина и шелест ветра в траве и кронах.

— Не забудь. — Эйнен кивнул в сторону лежащего на земле мешочка. Непонятно, каким образом тот умудрился отвязаться от пояса. Из него едва не выпал один из обручальных браслетов.

— Спасибо, — одними губами прошептал Хаджар и, с трудом нагнувшись, привязал мешочек обратно.

— Пойдем, друг мой, — Эйнен потащил его обратно к верблюду, — по твоей милости нам теперь предстоит длинный путь.

Островитянин помог Хаджару взобраться на спину животному. Тот, мертвой хваткой вцепившись в горб верблюда, старался удержать сознание в этом мире.

— Видят боги, Эйнен, — Хаджар бормотал, то и дело мысленно проваливаясь за грань, — ты еще пожалеешь, что отправился вместе со мной.

— Все мы о чем-то жалеем, — пожал плечами Эйнен. Широкими ремнями он привязывал Хаджара к его же транспорту. — Но главное — не о чем мы жалеем, а чего желаем.

Во всяком случае, так мне говорил отец. Да будут праотцы к нему милостивы, а перерождение — счастливым.

Перед тем как тьма вновь забрала Хаджара, он успел заметить легкий отпечаток скорби на лице товарища. Эйнен практически никогда не говорил о своем прошлом.

Все, что знал Хаджар, — отец его товарища был довольно успешным работорговцем, а мать — танцовщицей. На этом — все. Только сейчас, после оговорки, стало понятно, почему редко когда говорит о них.