Изорванное знамя

Отойдя от кратковременного остолбенения, Нэцо потянулся к Мисакке и крепко обнял ее, не желая принимать то, что только что увидел и осознал. Да и осознал ли до конца? Где-то в глубине души мальчик верил, что его мать лишь уснула, уставшая и напуганная после вчерашнего вторжения.

Сколько времени прошло с тех пор, как он вернулся в свой дом? Нэцо не мог этого понять. Наверное, целая вечность минула. По крайней мере ему так казалось. А потом дверь распахнулась и яркий свет ударил во мрак.

- Мэсо, Каморо, Ссироко! Вы что, с собственными головами поссорились?! Ясно же было сказано, в этом городе задерживаться не будем, и утром выступаем дальше!

Нэцо не видел его, и в этот момент даже не понимал, кто это оказался в его доме.

Он вовсе не соображал, что нужно делать, и как себя вести – но тело его машинально сковалось, и он неподвижно замер. Нэцо даже не мог вскрикнуть от неожиданности и испуга.

- Амору[1] по мою голову… - вторженец приглушил голос и замолчал.

Нэцо слышал его шаги. Быстрые. Звонкие. Потом они затихли, и он услышал тихий шепот.

Вторженец что-то шептал себе под нос, видимо, осматривая тела его умерших соратников. Нэцо не мог разобрать слов, но понимал, что воин был встревожен и напряжен.

- Эй, командир потребовал поторопиться. Что у вас тут?

Нэцо зажмурился. Это был другой, еще один новый голос. Еще один человек оказался на территории его дома.

- Тихо. Поди сюда, живо, - шепотом сказал тот, что пришел первым и обнаружил мертвецов.

- Ну?.. – пробасил второй и прошагал вперед. - Мать моя! Это что здесь произошло?

- Думаю, ребята переборщили ночью.

Глотки перерезаны. Видно, что во сне…

- Видно, - согласился тот, что басил. – Кто это сделал, есть догадки? Я смотрю, жильцы тоже мертвы.

Нэцо покрылся холодным потом. Неужели его в самом деле тоже сочли мертвым? Тело сковало еще сильнее.

- Ну давай глянем, - шепнул первый, и Нэцо услышал такие же звонкие шаги. – Гляди, у женщины шея порезана. Глубоко. Кто, думаешь, это мог сделать?

Голос звучал прямо над ухом у мальчика.

Все его нутро точно исчезло – он чувствовал, как его тело наполняет один лишь страх и желание не шевелиться.

- И парнишка тут же, - говорил второй. – Может, они разозлили наших ребят, те в порыве гнева порезали их, а потом кто еще ночью пришел и убил…

- Да нет, гляди, рядом с ней меч лежит, и рука возле рукояти. Думаю, она их убила во сне, а потом, поняв, что натворила, избавила от страданий ребенка и покончила с собой.

Второй прокашлялся как бы для виду, и помолчал.