Эра героев. Тайная стража

– А ты всего лишь жалкий моднявый нытик, – медленно и презрительно процедила девушка.

– Да, так и есть… прошу вас, госпожа… отпустите меня…

Кинжал отдернулся от горла парня и единым слитным движением скользнул в ножны на ее лодыжке. Девушка повернулась и пошла по проулку.

– А ты знаешь, я почти поверила тебе, – она даже не повернула головы в его сторону, медленно идя по проулку к улице. Пальцы ее левой руки стянули с правого запястья браслет.

Парень стоял все там же, привалившись к облупившейся стене дома, и дыхание его становилось все более беспорядочным и поверхностным.

– Потливость? Головокружение? Слабость в ногах? Диагноз: отравление серебром. Лечение: смерть.

– Что ты со мной сделала, стерва? – прохрипел он, хватаясь за горло.

– Раствор серебра на коже и в помаде, – браслет сложился в полоску металла с четырьмя отверстиями для пальцев. – Но недостаточно концентрированный, чтобы ты не почувствовал его сразу, до того как он попадет в ту мерзкую жижу, что течет по твоим венам.

За спиной девушки разнесся хриплый крик ярости. Она же считала про себя свои шаги.

– Длина зуба сорок три миллиметра. Расстояние между клыками и расположение бороздок на них сходятся с характером ран, обнаруженными на телах двух девушек, – кастет плотно осел на ее изящных пальцах. Из волос была вынута пара длинных деревянных шпилек, удерживавших доселе пышные локоны на месте. – Ты думал, что ваши старшие оставят без внимания, что какой-то дикарь нарушает все договоры? – Шпильки скользнули в свои пазы на кастете.

Развернувшись, девушка с силой вогнала руку в бросившегося на нее из темноты кровососа. Острые и узкие, как спицы, шпильки вонзились в плоть, достигнув мертвого сердца, и из оскаленной в паре сантиметров от нее пасти вырвался последний хрип. Резко вывернув руку, девушка с треском обломала застрявшие в груди вампира деревяшки.

– Где те ночные монстры, которых боялись дети и взрослые? Те, о ком рассказывали страшилки у костра? – Уже окончательно безжизненное тело перед ней завалилось на мостовую. – Теперь вас считают какими-то странными больными. Вы достойны презрения, а не страха.

Кинжал вспорол неудобную юбку, оголив точеную ножку, и вернулся в ножны. Жаль, некому было похотливо присвистнуть в безлюдном проулке.

– Хотя ты и был просто больным.