В теле дрища в военной школе аристо

– Сергей мечтательно задумался. – Директора я туда возил он меня там и накормил.

– Забронируй мне номер на одного. Не самый дорогой. Можешь даже дешёвый. И достань подробную карту города на бумаге, ламинированную или лучше на пластике и не сильно большую.

– Забронирую дешёвый. А вот карта… Да, точно. Сильные маги часто используют такие вещи и часы механические под старину.

– Раздобудь карту и забронируй номер, а я тебя в той гостинице накормлю. – Я не хотел оставлять пилота совсем без награды.

Глаза пилота заблестели преданностью.

– Тебе деньги понадобятся? – спросил я.

– Нет. В гостинице для вас и так номер забронируют. Вы же Туманов, а карту города я на свои кровные куплю.

Ясно, это он так цену себе набивает, чтобы щи погуще были:

– Вот возьми и соедини меня. – Протянул листок с номером Витора.

– Господин Туманов. У меня нет голопроектора, только громкая связь. Могу вывести разговор на систему флайера.

– Хорошо.

После непродолжительных гудков раздался басовитый голос Витора. Чувствовалось, что он хочет казаться солиднее, но когда он услышал мой голос, сразу превратился в просто-Витора:

– Глеб ты где там летаешь? Мы только тебя и ждём.

– Так рано ещё.

– Мы уже собрались, все успели замёрзнуть кроме Лики и Морозовых. Так что мы устроились в семейном баре Виктории.

Если учесть, что Катя никогда не жаловалась на погоду, часами катаясь на лыжах, в отличие от Витора, и если вычесть сестёр Морозовых и Лику, то остаётся только он один.

– Куда лететь? – спросил я у замёрзшего страдальца.

– Бар Золотая устрица.

– Куда?!

Витор заржал, как конь и пообещал, что креветками меня насильно никто кормить не будет.

Флайер взял курс на «Золотую устрицу».

Глава 49

Флайер пошёл на снижение.

Сергей объяснил, что в самой центральной части столицы высоко могут летать только Алмазовы.

Внезапно Сергей сбавил скорость, остановил флайер и склонился в поклоне прямо за штурвалом.

За тонированным окном увидел пролетающий кортеж, состоящий из пяти вытянутых белых флайеров. Их формы были резкие будто огранённые из камня, на борту каждого флайера золотом сверкала большая буква «А» на чёрном щите обрамлённая кристаллическими крыльями.

Окна флайера, в котором я находился, были затемнены. Не стал глубоко кланяться, как Сергей, лишь кивнул.

Когда кортеж улетел наш флайер снова набрал ход.