Охотник за головами

В запасах травницы явно скрывалось что-то еще, кроме бросаемых голубых сгустков огня, которыми Мэрай сожгла варгеров в поселке.

            - Магия. - женщина почесала кончик носа. - Я не многое умею, так, совсем немножко. И сил уходит  достаточно, потом в себя прихожу долго, даже болею. Тогда ночью боялась, смогла уйти, бежала. Юргеста завалило, скорее всего, да и люди сбежались. Как он сумел незаметно выбраться, я себе не представляю. Скорее всего, что ему помог тот же лакей.

Но раскрываться из-за меня Юргесту было нельзя. А вот весточку своим он передал. Потому и напали на поселок, как мне кажется. 

            - Д-а-а-а... - протянул маршал. - Что же делать теперь?

            Мэрай хмыкнула, дернув подбородком куда-то в его сторону. Потом еще и показала пальцем на все еще парящую кружку:

            - Лечиться кому-то, и это главное. Без этого сейчас ничего делать не стоит.

 

            Маршал согласно кивнул. Охотник заметил, что цвет лица, бывший еще два дня назад чуть сероватым, становится нормальным. На щеках больного проступил здоровый румянец, кашля было все меньше. Отвары Мэрай явно пошли на пользу, и хотя бы это давало повод радоваться выполненной работе. Освальд собирался уехать в ближайшее время. И так очень сильно задержался. 

            Да, не стоило скрывать от самого себя привязанность, возникшую к этой темноволосой, высокой и крепкой женщине, с красотой обычной крестьянки, разительно отличающуюся от многих, с кем охотник бывал раньше.

Скорее всего, что дело даже не в этом. Мэрай увлекала его, заставляла думать о вещах, до сих пор совершенно недоступных пониманию еще совсем недавно. Хотелось задержаться подольше, сделать что-то нужное, тем более что работы для его специфичного ремесла здесь найдется вдосталь. И он замечал ответную привязанность со стороны женщины, ничем практически не прикрытую, честную и добрую. Но...

            Освальд посмотрел в окно, высокое, выходящее на море и утесы над ним. На дорогу, вьющуюся петлей между обгрызанными ветром и временем скалами, ведущую на юг. Положил ладонь на эфес того самого меча, от которого мог погибнуть в лесу, в схватке с Юргестом. Прислушался к резким крикам чаек, доносящимся через стекла, к себе самому.