Камень Власти. Тень на клинке

Ведь лучше добровольно расстаться с малым, чем из жадности потерять все.

— Кто додумался воткнуть город прямо у черта промеж рогов? — горячился Микула. — Ей-ей, здешней сырости не выдюжит ни плоть, ни душа христианская!

— Подумаешь, сырость! — отмахнулся Натан. — Люд божий и не то терпел.

Старшина обратился в католичество чуть больше года назад, после того как монахи-францисканцы исцелили его от тяжкого недуга, а именно, вскрыли гнойный желвак в причинном месте. С той поры у Натана поверх засаленной стёганки вместо языческого Молота Тора сверкал золотой латинский крест с изображением распятого Спасителя.

— Ревель основал король данов Вальдемар Победитель. — Натан говорил басовито, раскатисто, с легким надрывом, как пономарь на клиросе. — Сам наследник Святого Петра благословил его на это благое дело! Датчане одолели язычников, раскидали как навоз по сторонам света, а их земли забрали себе.

— Было дело, все здешние племена платили дань князю Полоцкому. — с сожалением произнес Микула.

— А нынче латиняне вконец окабанели. Они и русских людей грозятся перекрестить, словно мы не христовы дети, а языческие собаки.

— Отчего ж вас, схизматиков, не перекрестить? Глядишь, на пользу пошло бы. — Духовное рвение переполняло Натана, плескалось через край, а временами доходило до исступления. Но старые родимые пятна нет-нет, да и вылезали наружу.

Лицо Микулы налилось кровью, а глаза сузились от гнева.

— Слышь, ты, борода козлиная…

— Господь рассудит, — поспешил вмешаться Эдмунд.

Обычно Микула с Натаном неплохо ладили, но, когда речь заходила о тонкостях религиозной доктрины, их яростные споры растягивались на часы и едва не доходили до потасовок.

Стрелецкий старшина часто задышал, подергал себя за куцую бороденку, а сотник в сердцах махнул рукой и смачно плюнул в сторону.

— Ливонию не спроста обозвали землей Девы Марии, — как ни в чем не бывало поведал Натан надрывным тоном проповедника. — Все для того, чтоб простерлась над ней щедрая рука Небесной Заступницы.

— Ей-ей! — Микула стащил с головы шлем и взлохматил пятерней непослушную чуприну. — Богатства тут прямо под ноги сыплются. Нагинайся и сгребай горстями.

— Что есть, то есть, — согласился Натан. — Прикуп богатый. Но о том пускай мастер Эриксон скажет.

Рядом со старшиной двергов на козлах устроился хозяин фургона, шведский торговец Олле Эриксон — человек средних лет, дородный и важный.