Камень Власти. Тень на клинке

Мнится мне, за ихние «трофеи» на полоцком торгу гроша ломаного не дадут. Сплошная дрянь и мишура для отвода глаз. Сами все грязные, учуханные, а лошади под ними породистые. Это боевые кони и стоят немалых денег.

Эдмунд задумчиво кивнул.

— Голодранцам такие не по карману. Может краденые?

Микула в ответ хитро прищурился.

— Думаешь быстро, а подмечаешь не все. Надо было не в глазенки его жидкие пялиться, а на ноги смотреть. Ей-ей! Так редко кто поступает. Вот скажи мне, рыцарь, где ты видал бедного зверолова в сапогах с отметинами от шпор?

Речка улеглась петлями в густых зарослях черники.

Широкий разъезженный брод вел на другой берег. Из кустов, ниже по течению, выскользнула стайка волков. Звери поднялись на гребень и завыли в отдалении, пугая лошадей.

Затяжные дожди переполнили русло. Вода покрыла отмели, стала мутной, закручивалась пенными водоворотами. Течение тащило с верховий обломанные сучья и жухлые листья. Фургоны, скатываясь на стрежень, проваливались до самых осей. Приходилось выталкивать их руками.

На переправе провозились битый час, едва не утопив две повозки. Зато потом дорога выровнялась и пошла косогором, в тени редкого молодого сосняка. Небо слегка просохло, сцеживая на головы путникам едва ощутимые капли.

— Не сочти за труд, Олле, — обратился к торговцу Эдмунд, — вечером ты начал рассказывать про трех рыцарей — тех, что выкупили Ревель у датского короля. И о хитром порядке управления. Да так и не закончил, решил отложить до свету.

— И правда, мастер Эриксон, расскажи нам про здешние порядки, — хором поддержали Эдмунда генуэзские купцы.

— Только, чур, с самого начала!

Оба бегло говорили по-немецки с тягучим южным акцентом.

— До нынешнего лета мы не заезжали дальше восточной Пруссии, — уточнил Вито Гримальди. — Дважды торговали в Мариенбурге и Торне, во владениях великого магистра. Но о сделке рыцарей с датским королем слыхали не раз.

— Еще бы вам не слышать! — Натан принял величественную позу, уперев в бедро сжатый кулак. — Тевтоны едва не заполучили Ревель в свои руки и до сих пор, поди, локти кусают.

Такого жирного гуся увели у них из-под носа!

Олле, как водится у обстоятельных рассказчиков, зашел издалека.

— Ревель с недавних пор — город примечательный. Правит там не один благородный род, а сразу три.

— Как же они промеж себя не перегрызутся? — удивился Масимо дель Боско.

— А так, что положен меж ними священный обет. Бог даст, он и дальше останется нерушим. — Олле запнулся и грустно вздохнул.