Камень Власти. Тень на клинке

Но дождь сочился с неба уже не один час, и даже самая плотная ткань от него не спасала.

Вдоль топкого берега ручья, заросшего папоротником и толокнянкой, расположилась большая ватага кхулков. Волосатых тварей не заботили капризы погоды. Они группами сидели на корточках: хрипло лопотали, почесывались, вылавливали друг на друге вшей, временами затевали мелкие ссоры. Некоторые глодали жесткие, как скорьё, полоски сушеного мяса. Другие прихлебывали из мехов гуч — густое бурое пойло, настоянное на толченых оленьих рогах и еловой коре.

В довершение ко всему, они и телесные нужды справляли, не сходя с места. Привыкли метить охотничьи угодья как животные.

Люциан брезгливо поморщился. С каким же сбродом приходится иметь дело!

Всадники пересекли ручей, выбрались из воды на краю изогнутого плеса. Кони оскальзывались и спотыкались на мокрых камнях. Командир наемников стянул капюшон грязной хламиды, которую напялил для маскировки, подставил под дождь худое, бледное лицо, поймал несколько капель на язык, сплюнул в сторону.

— Ну, что ты разведал? — повадки этого субъекта с каждым часом все больше раздражали Люциана. Несмотря на жгучее отвращение к чесоточным дикарям, магистр предпочел бы командовать одними кхулками. Волосатые твари боготворят своих хозяев, ведь те могут управлять ветром и голыми руками разжигать огонь.

«Во имя Духа Света! Если бы проблемы с людьми решались так просто!»

— Делишки складываются как нельзя лучше, мой господин, — с мерзкой ухмылкой сообщил наемник. — Литовские дуболомы без толку мотаются вдоль обоза, а прочие горланят песни и в ус не дуют.

Можем начинать хоть сейчас.

Люциан неторопливо оценил ситуацию.

— Пусть подъедут ближе к городу. Пусть думают, что опасность миновала.

Гауптман закатил глаза и фальшиво зевнул, изобразив смертельную скуку.

— Как скажете, мой господин. Только не перемудрите.

Люциан сделал вид, что пропустил дерзкую фразу мимо ушей, но внутри шевельнулся основательно забытый страх перед унижением. В Тоскане, в приюте для будущих магов, он научился терпению.

Мелкие пакости, насмешки, попытки уколоть побольнее — одаренные дети ничем не лучше своих заурядных сверстников. Достаточно раз оступиться, и станешь мишенью для травли и издевательств на долгие годы. Упасть на дно легче легкого, и подняться тебе уже не дадут.

Магистр нервно перехватил поводья. Ладони у него вспотели.

— Сворачивай лагерь. Встретим торгашей на росчисти, как планировали, и пусть наши мохнатые друзья вдоволь повеселятся.