Камень Власти. Тень на клинке

Этот пестрый народ внимательно следил за приготовлениями гномов: кто с опаской и недоверием, кто с удивлением и любопытством, а кто и с известной долей зависти. Лишь подгорным жителям был ведом секрет изготовления пороха. Только они умели делать оружие для огненного боя. Гномы оберегали свою величайшую тайну от чужаков так же ревностно, как праведник хранит от скверны чистую совесть. Но они охотно нанимались к людям на службу и загребали с этого небывалые барыши.

Слуги подкатили к стене фургонов распряженную повозку Олле Эриксона.

Дверги расшнуровали парусиновый клапан, выставив в проем длинную бронзовую тушу небольшой пищали. Ствол крепился проушинами к дубовой раме с вертлюгом, благодаря которому орудие могло вращаться. Натан сменил кунью шапку на вычищенный до зеркального блеска айзенхут — круглый шлем с широкими коваными полями.

— Не было печали, да Бог послал! Зато испытаем нашу Мерзавку. Разрешим ей подать голос хоть разок. Глядишь, второго и не понадобится.

Старшина начинил орудие порохом, забил суконный тубус с картечью, запечатал жерло пыжом, утрамбовал готовый заряд прибойником, с величайшей осторожностью отсыпал из рога затравку.

— Ох, грехи наши тяжкие! — Натан перекрестился, подул на дымящийся пальник, оставив на конце тлеющий красный уголек.

— Христос с тобой! Не подведи, родная!

С востока доносился хруст валежника и топот множества ног, как будто масса диких зверей спасалась от пожара. Над болотом взлетели несколько уток и понеслись прочь, едва не задевая крыльями сухие камыши.

Шум нарастал с каждой минутой. Караванщики попрятались за телеги. Кто-то грязно ругался, кто-то плакал, кто-то скулил от ужаса.

Кхулки широкой волной выплеснулись из леса и устремились вниз по склону. Дикая орда визжала, стенала и выла как легион бесов. Мелькали косматые рожи в боевой раскраске цвета киновари. Качались над головами железные секачи, копья, сулицы, топоры, самодельные дубины, утыканные гранитным отщепом. Впереди шли воины в деревянных и кожаных доспехах, в ржавых кольчугах и шлемах с личинами из звериных черепов.

Многие тащили с собой овальные щиты, украшенные тотемами кланов.

Эдмунд впервые видел кхулков живьем и был скорее заинтересован, чем напуган их свирепым видом. Причудливое сочетание животного и человеческого, словно Господь Бог так и не решил, кого собирался из них слепить и добавил всего понемногу. Псяглавцев или по-гречески — кинокефалов, хорошо знали в Европе еще со времен Геродота.