Камень Власти. Тень на клинке

Считалось, что легендарные кудесники альвов, Танцующие со Звездами, умели повелевать стихиями, но наследие Первородных сгинуло вместе с ними тысячелетия назад, не оставив после себя даже стойкой памяти.

С окончанием эпохи легенд мир изменился. Раньше Силу можно было черпать ведрами, как влагу из полноводной реки, теперь же приходилось с трудом выцеживать жалкие капли из пересыхающего источника. Теоретики Магикума утверждали, что способность касаться темного субстрата посредством модуляции эфирных полей не может полностью исчезнуть — ведь ничто в мире не исчезает насовсем, лишь меняет свой облик, двигаясь по бесконечному кругу перерождения.

Люциан не любил теорию и считал философские дискурсы уделом глупцов. Он был человеком действия, практиком-заклинателем и, оставаясь наедине с самим собой, все чаще задавался вопросом: хватит ли на его век привычного волшебства или светоч тайного знания окончательно померкнет. А вместе с ним придет конец и магическому долголетию.

Но все это лишь тени грядущего, а в настоящем его ждал Агаш Лурдук. Мавританский колдун не отличается терпимостью к чужим ошибкам и не любит проигрывать. Между тем, никто иной как Люциан был назначен старшим. Именно его решения стоили им победы. Люциан надеялся, что учитель не станет вешать на него всех дохлых собак.

— Двинем за караваном, мой господин. — Ксавье первым нарушил тягостное молчание. — Возле города смешаемся с колонной. В суматохе никто не заметит.

Черные райдеры неподвижно сидели в седлах. Для них победы и поражения измерялись не числом потерь, а размером уплаченного жалования.

Люциан и Ксавье переглянулись, и магистр одобрительно кивнул. Какое бы соперничество не разделяло их прежде, сейчас нужно заключить временное перемирие. Если примутся топить друг друга — оба пойдут ко дну.

— Возвращаемся, — сказал Люциан, потом вздохнул и добавил: — учитель ждет.

Восемь всадников растворились в лесной тени, словно их никогда и не было.

Понадобилось больше трех часов, чтобы навести в караване порядок. Раненых считали десятками. Многие с непривычки обомлели от страха, оглохли от выстрелов. Пятнадцать человек погибли в бою и еще трое находились при смерти. Барута откупорил баклагу с крепкой вишневой наливкой и пустил по кругу, а последний глоток отдал Матери Земле, чтобы на смену ушедшим душам поскорее явились новые.