Камень Власти. Тень на клинке

Эй, Барута, покажи бронь!

Урядник достал из пристяжной сумы новенький бехтерец, лихо разрубленный поперек груди, весь в чешуйках запекшейся крови.

— В диких пещерах железо не куют. — Эдмунд изучил соединенные внахлест пластины, зашитые по краям в кольчужное полотно. Страшный, прямо-таки нечеловеческой силы удар погнул и скрутил узкие стальные листы. Вот и не верь после этого сказаниям о русских богатырях, единым махом разрубающих татарина от плеча до седла.

Эдмунд стал смотреть внимательнее, продолжая размышлять вслух:

— Истинные кхолканы с востока — умелые мастера.

Говорят, их красный булатный доспех не уступит ни итальянскому, ни гномьему. Но это не горный фаранд. Обычная сталь дрянного качества, скорее всего, из болотной руды. К тому же плохо прокована.

— Знающего человека послушать, что меду хлебнуть! — Микула одобрительно причмокнул. — На, вот, еще подивись.

Сотник отвязал от седла длинный сверток, развернул тряпицу. Взорам присутствующих явился широкий однолезвийный тесак с простой деревянной рукоятью.

— Это я с трупа главаря снял, — объяснил Микула. — А еще у него была цельная грудина на лямках, железный шишак, налядвенники, обручья. По виду сущий рыган: весь в шерсти, морда размалевана, костяные бирюльки в ушах. А закован получше иного латника. Ой-ей! Мнится мне, кто-то снабжает здешнюю черноту оружием и бронями, а потом науськивает бить купцов.

— А конные разъезды куда подевались? — Барута глядел в сторону, как будто беседовал сам с собой. — В прошлые разы они ходили вдоль тракта аж до самого Лысогора, а как нужда приперла — нате вам, поминай как звали!

— Зато троица бродяг навстречу попалась, — вспомнил Микула.

— Тоже мне, звероловы хреновы, едрить их в дышло! На холме ребята обшмыгали подлесок — глядь, а там свежие следы копыт. Словно кто-то издали наблюдал за боем, а после сдернул не попрощавшись. И купец наговорил много чего. Словом, одно к одному выходит.

— Знать бы, к чему все это, — отозвался Эдмунд.

Он вспомнил подозрительную фигуру на опушке леса, темное пятно между стволами сосен.

Высокая, прямая, человеческая фигура. И исчезла она очень вовремя, когда удача на поле боя окончательно склонилась в пользу защитников каравана.

— Дай-то срок! — Микула стал похож на свирепую хищную птицу: дернул головой, недобро сверкнул глазами. — Трое наших отдали богу душу. Никоту Малого лошадь придавила: хребет раздроблен, ноги отнялись. Был добрый молодец восемнадцати годков — стал калека, живой труп, обуза для семьи.