Кальдур Живой Доспех VI

Всё повторится снова и будет повторяться, потому что это проклятый порядок проклятых вещей.

Последние недели он старался ходить всё больше и на более дальние расстояния, просто потому что это было тяжёло физически и занимало его голову. Он столько раз выживал в передрягах, что уже и перестал понимать, что такое "выжить" и зачем вообще жить дальше. Оставаться наедине со своими мыслями было невыносимо, и он лелеял надежду, что в какой-то мере сможет от них просто уйти.

Путь давался ему тяжёло. Он уже и забыл, что такое, когда ничего не болит, но в дороге старые раны заныли с удвоенной силой.

Он чувствовал в своём теле каждый шрам от прикосновения чёрного камня, каждую рану оставленную Наирами и бледными колдунами, и то, что осталось от Серой Тени внутри его тела, словно в могиле.

Когда ему становилось совсем паршиво, он садился где-нибудь в теньке, пил воду маленькими глотками и смотрел на горизонт. Он уже и не понимал красив ли вид, который он видит, но одно он знал точно — пока он смотрит вдаль, мысли и духи прошлого внутри него слабеют.

Интересно, горы стоят тут тысячи лет, видели ли они более жалкого неудачника, чем Кальдур?

Пропали тропки угурмов, их могильники и костровища, и ещё через несколько дней он перестал видеть животных, даже птиц на горизонте. Он чувствовал неясную тревогу, но без своего доспеха уже не мог определить в чём дело, в колдовстве или в его страхах.

Он закончил спуск в каменистой низине, и наконец понял почему тут так тихо. Склон горы терялся в белёсом тумане.

Он простирался во все стороны, странной стеной уходил в небо. Был плотным словно молоко, неприятным и холодным настолько, что от него веяло смертью. Только вот Кальдур видел столько смерти, что даже не остановился на секунду поразмыслить о разумности дальнейшего путешествия. Тело его кричало от ужаса, но он не слушал, просто пошел сквозь дымку.

Не остановился он и когда нашёл первые кости, и вторые, и всё последующие, коих скоро стало столько, что в какой-то момент Кальдуру показалось, что он пересекает целую реку из костей.

Ему бы развернуться, да только куда? Для него больше ничего нет. Ни Врат, ни Пекла, ни Вечных Вод, ни даже ужаса быть неприкаянной душой, нагрешившей перед светозарной богиней. Он лишь корм. Корм для чудовища куда более страшного, чем он сам.

Мда.

Сколько отчаявшихся путников и смелых первооткрывателей сгинули в этом тумане, пытаясь сбежать от такой судьбы?

Плевать сколько.