Охотник

Она сочилась тонким, едва уловимым запахом… крови, от которого сами собой шевелились волосы на затылке, а рука против воли тянулась к мечу.

Но ничего не происходило: светило солнце, ветерок обдувал волосы, шевелил волнами траву, и как Гуннар ни вглядывался в эти равномерные волны, не замечал ничего подозрительного. «Просто запах, — сказал он себе. — Почему бы в ином мире траве не пахнуть вот так». Но нутро слушаться разума не собиралось, и Гуннар продолжал настороженно озираться по сторонам.

Наверное, это и спасло, когда, выйдя из темноты, Гуннар обнаружил в каком-то десятке ярдов от себя здоровенного льва.

Одного, хвала Творцу. Несколько мгновений человек и зверь озадаченно таращились друг на друга, а потом лев прыгнул — высоко, точно мышкующая лиса. Гуннар шагнул навстречу, пригнувшись, и обеими руками вонзил меч ему в грудь. Неумолимая сила инерции опрокинула его на спину, но, приземлившись и накрыв Гуннара собой, лев лишь сильней насадился на сталь. Зверь взревел, отскочил в сторону, тут же рухнул, снова, с мечом в брюхе, пополз к человеку. Гуннар достал нож, но тут из темноты появилась Ингрид. Лев еще раз взревел и издох.

Гуннар медленно вернул нож на место, выпрямился.

— И это все? Мы снова в нашем мире?

Ингрид кивнула.

Гуннар зачем-то оглядел себя, ругнулся: спереди дублет в крови, сзади наверняка перепачкан травой.

— Чтоб я еще раз пошил себе новую одежду…

Ингрид усмехнулась.

— Понимаю, но с голым задом неудобно. — Она тронула ногой бок льва. — Знатная добыча. Шкуру заберешь?

— Для начала я бы меч забрал, — буркнул Гуннар.

Огляделся — в паре шагов валялась сумка, сам не понял, когда сбросил. Кровавый след на выцветшей до почти желтого траве. Он перевернул на бок тушу, обнаружив, что клинок вошел в грудь зверя почти по самую рукоять.

— Отличный удар, — похвалила Ингрид.

Гуннар деревянно кивнул. Сердце медленно успокаивалось, и он только сейчас сообразил, что взмок вовсе не от страха — точнее, не только от страха — но и потому, что здешняя осень была теплее иного лета в Белокамне.

Успел отвыкнуть. И пахло здесь не только развороченным звериным нутром, но и морем. Да и само оно — вон, в полулиге отсюда. На плоской, словно стол, степи все как на ладони…

— Ну так возьмешь? — повторила Ингрид.

— Все равно трофеем не похвастаться. — Ему несколько раз недвусмысленно дали понять, что болтать об этом путешествии не стоило.

— Как будто это будет первый трофей, которым ты не похвастаешься, — хмыкнула она.

Гуннар улыбнулся.