Охотник

Из норы высунулся суслик, замер, почти по-человечески сложив лапы на животе. Пугать зверька Гуннар не стал. Скинул куртку. По-хорошему и рубаху бы снять, но даже в окрестностях Белокамня первый летний поход для Гуннара каждый год оборачивался обгоревшим до облезающей кожи лицом, так что подставлять спину этому солнцу было бы верхом глупости.

Работа спорилась — сколько лет прошло, а руки помнили. Освежевав тушу, Гуннар рассудил, что незачем оставаться рядом с несколькими десятками стоунов мяса, которое наверняка вынюхали все окрестные падальщики: чтобы в этом убедиться, достаточно было глянуть в небо.

Так что он перебрался почти к самому морю, разложил шкуру на очень кстати подвернувшемся плоском камне и начал соскабливать жир. Там его и нашла Ингрид спустя несколько часов.

— Я бы ополоснулась, — сказала она после того, как они вдвоем уложили густо пересыпанную солью шкуру в кожаный мешок. Ингрид пообещала сотворить и лед, только уже на постоялом дворе. — Жарко. А тебе?

Гуннар помедлил. Он бы тоже не отказался освежиться, и рубаху сменить.

В который раз огляделся — ни души, только на тушу слетелись вороны. И все же… Целое состояние в сумке.

— Хорошо бы. Но только по очереди.

— Тогда давай ты первый. И можешь не торопиться, спешить нам некуда.

Если появится кто серьезный, у Ингрид оружие всегда при себе.

Гуннар не отказал себе в удовольствии несколько раз нырнуть и в охотку поплавать — не забывая, впрочем, поглядывать на берег. А потом еще в одном — понаблюдать, как Ингрид, нагая, совершенно не стесняясь, выходит из воды.

Поймав его взгляд, она широко улыбнулась.

— Дразнишься? — улыбнулся в ответ Гуннар.

Она рассмеялась, он тоже. Неторопливо отвернулся, оглядывая степь — все хорошо в меру, поглазел, и будет.

***

Петелия была такой же огромной, как Белокамень. Местные, и мужчины, и женщины — сплошь чернявые, глазастые и носатые — носили что-то очень похожее на исподние рубахи, надетые в несколько слоев друг на друга. Чем богаче казался человек — ярче цвета, больше вышивки, жемчуга и камней на одежде — тем длиннее были одеяния.

Но так же, как в Белокамне, никто не тыкал пальцами в чужеземцев одетых, по здешним меркам диковинно. Тем более что чужеземцев здесь было немало: кто только не толпился у ворот. Узкоглазые низкорослые люди из восточных земель, в длиннополых одеждах с широкими рукавами и широким же поясом, плотно облегающим стан. Широколицые курносые белобрысые обитатели северных лесов, одетые почти так же, как местные.