Охотник

— Или спрячешься за юбку?

— У нее ни одной юбки нет, — хмыкнул Эрик вроде бы себе под нос, но в наступившей тишине услышали все. Добавил чуть громче: — А я их и вовсе никогда не носил.

— Я ношу иногда, — подала голос девка из отряда Сигрун, имени которой Гуннар не знал. — Но доведись вызывать пустого, обошлась бы мечом.

Гуннар усмехнулся — ее слова явно предназначались не Альрику. Только вот его самого подобные подначки не задевали уже много лет, так что и отвечать ей незачем.

— За штаны я тоже прятаться не буду, — сказал он, улыбнувшись Эрику. Кивнул Ингрид — мол, спасибо, но не стоило. И дело было вовсе не в том, что сам он был уверен, что справится с Альриком. Скорее всего, не справится. Но знал, на что идет, вслух спрашивая, кто еще желает доказать его вину. А проиграет — покойнику плевать, что о нем говорят живые.

— Я, Гуннар прозванный Белобрысым, говорю, что на мне нет крови твоего названного брата, и готов доказать это своим мечом, чтобы лишь один из нас двоих остался жить.

— Сам напросился, по-другому теперь не ответить. — Пусть все, кто здесь, будут тому свидетелями, и пусть Творец будет на стороне правого.

— Пусть Творец будет на стороне правого, — отозвался Альрик.

— На задний двор идите, — вмешался Бьерн. — Чтобы кровищу за вами не отмывать.

Они кивнули почти одновременно. Переглянулись. Гуннар, пожав плечами, шагнул к выходу первым. В спину не ударит — слишком много народа вокруг, после такого только сменить имя и бежать в глушь, где никто не узнает.

Если сумеет живым убраться. Так что можно идти без опаски.

Почти без опаски. В ордене говорили — вам никогда не увидеть плетений, как видят их одаренные. Но вы можете их почуять, потому что ничто не берется из ниоткуда и не исчезает в никуда. Нужно только быть внимательным к себе и тому, что вокруг. Непривычные мысли и странные чувства, внезапно пересохшее горло — точнее, иссохший воздух, из которого собрали воду, чтобы обрушить на голову или залить легкие…

Сквозняк, шевельнувший песок — сколько служанки ни надраивали каменный пол трактира, постояльцы все равно приносили с улицы — в шаге от ноги, у двери на задний двор.

Гуннар обернулся, вопросительно поднял бровь, в упор глядя на Альрика. Тот растерянно перевел взгляд с него на дверь, развернулся в зал.