Бастард рода демонов

В твоей мыши и намёка нет на приближающуюся смерть.

Облегчённо выдохнув, я позволил себе расслабленно улыбнуться. Не знаю почему, но я был уверен, что Дрох говорит правду.

Мы вернулись к телеге и тронулись в путь. Повесив фонарь на длинную палку с крюком, гуль прикрепил своё приспособление к хомуту лошади. Коняшка не испугалась, видать была привычной.

— А безопасно у вас ночами по тракту ездить? — спросил я, вновь роясь в мешке с припасами. Порадовавшись караваю хлеба и куску копчёного мяса, разделил находку надвое и протянул половину гулю.

— А кого бояться, Господин? — возница, кажется, не перестаёт удивляться моим вопросам.

— Разбойников? — предположил я, откупорив бурдюк с вином.

— Какие разбойники здесь, Господин? — усмехнулся он, откусывая мощными зубами кусок хлеба. — Мы ж не в лихое средневековье живём!

— А, ну да, ну да, — закивал я, когда телега со скрипом подпрыгнула на кочке.

— У нас тут вообще раньше тихо было. Оттого и гарнизон не особо большой. Потому и Лисанну с ребятами до сих пор не поймали.

Хотя уж очень пытаются. А теперь и вовсе, — потрясая кулаком, разошёлся он, — когда ты явился, Господин, нас никто не остановит! Все гули объединятся, и мы вернём свободу! И отомстим мерзким людишкам за сотни лет угнетения!

Да уж, идеи освободительной борьбы, похоже, очень глубоко засели в мозгу этих несчастных созданий. И ведь умудрились сохранять и вынашивать их при полном подчинении своим эксплуататорам. Голову боялись поднять, если не считать редкие и крайне малочисленные бунты.

Хотя как бунты… иногда случается, что гули убегают от хозяев и начинают бродяжничать да нападать на путников, сбиваясь в крохотные банды. Забавно, что Дрох, чуть раньше и рассказавший мне об этом, похоже, сам подобные действия разбоем не считает.

— Что за Лисанна? — прожевав мясо, спросил я. — Одна из таких же… хм… сбежавших гулей?

— Э, не, Господин. Лисанна — человек, — буднично ответил он.

— О как, — хмыкнул я.

— И у неё уже целый отряд, — продолжал разглагольствовать Дрох.

— А тех же, что раньше просто сбегали, собиралось-то гулей четыре-пять. Считай, одна-две семьи. Ну иногда три — не больше.

— И с чего же обычная женщина решила стать вождём гулей-повстанцев? — я снова отхлебнул вина.

— Ха! Да какая она женщина? Так — девонька нетронутая. Её отец был богатейшим фермером в округе. Не только гули, но и люди на него работали. А дочь уж слишком, по их меркам, вольнодумная вышла, — Дрох громко усмехнулся.