Рабство. Маги. Суета.

Сидя на поваленном дереве, наш небольшой отряд нанизывал небольшие кусочки мяса эйхо на тонкие прутики и поджаривал на костре. В воздухе витал приятный запах жареного мяса.

— А мне приготовили? — раздался за нашими спинами приятный женский голос.

Я едва не подпрыгнул от испуга, услышав этот голос за спиной. Резко обернулся. В свете костра я узнал ту женщину, что сегодня днём мы видели в городе.

Олаф тем временем схватил меч и произнёс, глядя женщине в глаза:

— Говори сразу, ведьма, с добром ты к нам или со злом?

Я от него такого, если честно, не ожидал.

До этого он казался мне пожилым, ворчливым, но безобидным дедушкой, сейчас же мне открылась его новая ипостась.

Из-за спины женщины показались два маленьких личика: мальчишка лет пяти и девчонка такого же возраста.

— Желала бы вам зла, подстрелила бы из лука. Вас так хорошо видно с берега оврага, а свет от костра заметен даже с дороги. Так что зря вы эйхо зарезали — если бы была погоня, то вас всё равно бы нашли.

— А её не было? — поинтересовался я на всякий случай.

— На ваше счастье, нет. Может быть, вы всё-таки уберёте оружие?

Олаф вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул. Он опустил меч, но тем не менее пошёл с оружием в лес, очевидно желая проверить, не привела ли кого незнакомка с собой. Я не возражал.

— Присаживайтесь. На нашем брёвнышке места хватит и вам. Да и мяса у нас много, в какой-то степени благодаря вам. Так что садитесь, угощайтесь и рассказывайте. Нам многое нужно узнать от вас и о вас.

Сейчас в более спокойной обстановке я лучше разглядел лицо девушки.

Она была курноса, худа, светловолоса и если бы жила в моём родном мире, то запросто могла бы поучаствовать в каком-нибудь конкурсе красоты.

Барышня взяла прутик с мясом, понюхала его своим милым носиком, разломила пополам и дала половинки детям, затем взяла второй для себя.

— И что же вам непонятно? Я, если честно, никогда ещё не видела столь нерадивых повстанцев, которые даже не знают, на каком расстоянии от дороги лучше прятаться, и что в деревнях подобных нашей вам лучше не появляться.

— Повстанцы? Но мы не повстанцы. С чего вы это взяли?

— Тогда кто же вы? Олодцы! — в этот момент я увидел в глазах женщины неподдельный страх, который быстро исчез. — Нет, быть этого не может. Вы такие недотёпы, что олодцами быть не можете!

Женщина рассмеялась.

— Милли, А кто такие недотёпы? — спросила девочка.

— Кушай, девочка, кушай, мы с ребятами говорим о всяких взрослых глупостях, не слушай нас.

— Хорошо.