Рабство. Маги. Суета.

Дальше всё происходило, словно во сне и очень быстро. Откуда-то прибежали стражники, схватили меня и заломили руки за спину.

***

Очнулся я от того, что на меня выплеснули ведро ледяной воды. Я находился в тёмном каменном помещении, руки мои были закованы в бронзовые кольца, подвешенные к потолку. Ногами я не касался земли, их удерживали такие же кольца, но прикреплены они были к полу. В углах помещения горели факелы. Комната плохо проветривалась или не проветривалась вовсе, отчего воздух здесь пах дымом и неприятно щекотал ноздри.

Спереди от меня стояли двое слуг. Один из них был в сером плаще с пустым влажным берестяным ведром, а другой с факелом в руках. Между ними находилась квинтэссенция злобы и ненависти в лице полного мужчины лет сорока с неприятной внешностью. Увидев его, я не смог отвести взгляд, внутри меня всё съёжилось, а ноги будто бы стали тянуться к полу, чтобы унести тело подальше от этой злобной человеческой особи.

— Очнулся, мразь! — голос был под стать внешности и вызывал лишь отвращение своей вязкостью и лягушачьим тембром.

Человек сильно ухватил мой подбородок жирной и неприятно холодной ладонью и взглянул, казалось, прямо мне в душу.

— Ты за всё ответишь, отрыжка завра! Будешь молить меня о смерти, но нет. Ты её не получишь. Ты будешь мучиться до конца своих дней. А когда начнёшь умирать от пыток, я тебя вылечу, а затем всё повторится вновь, — его голос неприятным холодком растекался по моему подвешенному телу. Почему-то я понимал, что он ничуть не преувеличивает.

— Ублюдок, ты знаешь, кто я? Ха! Да откуда такой бездарь, как ты, может знать меня? — мужчина в плаще рассмеялся и толкнул локтём одного из слуг, после чего те тоже принялись смеяться. — Я твой кошмар на всю твою оставшуюся жалкую жизнь. Меня зовут Арзамар. Хорошенько запомни это имя. Я хочу, чтобы ты вспоминал его, когда тебя будут пытать. Гог! Приступай!

С этими словами неприятный мужчина удалился, а в помещение вошёл, очевидно, тот самый Гог. Это был очень высокий и очень худощавый человек в сером плаще и с морщинистой кожей, с каким-то неправильным лицом садиста и нездоровой улыбкой на нём.

С собой он принёс довольно крупный сундучок, весь заляпанный какими-то мерзкими потёками. Палач, а в должности этого худощавого человека я не сомневался, поставил сундук на пол и открыл его. Содержимое сундука не радовало и очень походило на разного рода пыточные приспособления.