Рабство. Маги. Суета.

Хочет вести с собой какие-то стебельки — пускай везёт. Да и как будто в рабство тебя первый раз отправляют. Привыкнуть уже должен был.

— Ведьма! — проворчал Олаф.

— Это не стебли! — возмутился мальчишка.

— А что же тогда? — Промурлыкала Шиара.

— Это магия.

— Ну бери с собой свою магию и поехали друга нашего выручать.

***

По моим подсчётам, я уже покинул центральную провинцию Олода и находился в южной. Не знаю, как мне удалось преодолеть границу провинции, которая, как мне говорили, очень хорошо охраняется.

Я ехал по узкой лесной тропке верхом на эйхо, когда услышал игривый женский голос, доносящийся откуда-то из-за деревьев.

— Принц на белом эйхо решил вернуться за бедной принцессой? Ни весточки, ни записки, а тут явился!

Я не сразу узнал этот голос. Но когда понял кто это, то ответил:

— Как будто ты сама со мной попрощалась. Я проснулся с утра, а рядом никого.

— Всё оттого, что кто-то слишком долго и крепко спит.

Я засмеялся.

— Мелисанда, я рад слышать твой приятный голосок в этом тёмном и мрачном лесу.

Девушка вышла из-за деревьев. Рядом с ней шли несколько мужчин с густыми бородами, вооружённые луками.

— Я тоже рада встретить тебя вновь.

— Я вижу, тебе удалось встретиться с сопротивлением?

— Да, удалось, но всё идёт хуже, чем хотелось бы.

Когда она подошла ближе, я увидел, что девушка осталась всё такой же худой и уставшей, как в тот самый день, когда я последний раз её видел.

— Плохо выглядишь, Мелисанда.

— Получше, чем ты. Тебя что, завр пожевал и выплюнул? Идём в наш лагерь.

Лагерь представлял собой несколько шалашей, находящихся в глубоком овраге, в центре которого горел костёр, а две худые женщины возились с кастрюлями около огня. По моим подсчётам, здесь было около двух сотен человек, не только мужчины, но и женщины с детьми. Причём шалаши женщин, мужчин и детей были сгруппированы по отдельности.

Мелисанда села на грубую скамью, сделанную из половины бревна возле своей палатки.

— Вижу, у повстанцев дела идут не очень хорошо?

— Да, верно. Сложно это не заметить. Можно сказать, что нет больше партизан. Всё, что ты здесь видишь, это последние бойцы. Двести семь человек вместе с детьми и женщинами. Олодцы основную часть войск вывели из наших земель. Сейчас их люди восстанавливают разрушенное, засевают поля и не разоряют простых граждан. Не знаю, что на них нашло.