Рабство. Маги. Суета.

Наверное, ждали, пока жертва выбьется из сил. Покалеченное пытками левое колено и так страшно болело, а от бега стало болеть ещё сильнее. Оно хрустело при любом моём шаге, а сейчас хруст было слышно, наверное, за километр. А когда-то я не понимал своего деда, постоянно жалующегося на стреляющую спину и колено!

Постепенно боль стала проходить. В какой-то момент я и вовсе перестал её ощущать. Сперва я обрадовался, но затем понял, что тварь, разбудившая меня, укусила меня как раз за больную ногу. Нога немела! Зубы у твари, видимо, были ядовиты.

Вслед за ногой стала неметь и укушенная рука.

Через несколько минут бега я сильно припадал на непослушную ногу, словно ставшую чужой. Укушенная левая рука и до укуса плохо слушалась, сейчас же и вовсе болталась как плеть. Мои лёгкие разрывались от столь быстрого и долгого бега. В какой-то момент я вновь обернулся и понял, что твари отстали от меня. Тогда я сбавил темп, чтобы немного восстановить дыхание. Постепенно чувствительность возвращалась к онемевшим конечностям, они вновь слушались меня.

Но с чувствительностью вернулась и боль.

Впереди была степь. Я хотел остановиться, но тут мелкие твари вновь нагнали меня. Я бежал, но уже не так быстро, как прежде. Твари, видимо, тоже устали и бежали теперь значительно медленнее, но продолжали меня преследовать. В таком темпе я мог бежать довольно долго. И бежал.

Хотя со стороны, наверное, это мало походило на бег. Скорее, это были какие-то нелепые прыжки на правой ноге. Левая совсем разболелась.

Мне даже в голову пришла мысль подпустить к себе одно из этих существ, чтобы оно вновь впилось своими зубами мне в конечность. Яд этих тварей обладал неплохим обезболивающим эффектом. Но я быстро отринул эту мысль. Ведь кто может дать гарантию, что укусят меня именно за нужную ногу? А если укусят за правую, я вообще не смогу передвигаться и буду заживо растерзан этими существами.

Буду бежать и терпеть, пока есть силы. Рано или поздно зверькам надоест погоня. По крайней мере, я на это очень надеялся.

***

— Опа! Попался, кузнечик. Вкусный…

Скатился я совсем. Так далеко и глубоко, что, выражаясь цензурно, не выскажешь. Гол как сокол. Исподнее и то изорвалось. Босой, как бомж из какой-нибудь очень бедной и очень южной страны. Борода, как у Хоттабыча, а волосы в дреды заплелись самостоятельно из-за отсутствия ухода. Вокруг кружат мухи, привлекаемые запахом немытого тела. Живот уже не урчит от голода, видимо, на это у него не осталось сил.