Рабство. Маги. Суета.

Вдвоём они покатились по камням вниз, к ручью. В итоге первый свернул себе шею, а второй сломал ногу. Оба, понятно, теперь не работники. Однако стена сама себя не построит, так что норму нам никто убавлять не собирался. В тот день план мы не выполнили, и десятник наш, Мартин, серьёзно отхватил плетей.

Другой случай произошёл накануне. Наша четвёрка мало-помалу вынашивала план побега. Терн начал готовить себе лук. С помощью мотыги мы срубили прочный побег молодого дерева, прекрасно подходящий на роль древка.

Положили его неподалёку от места работы для просушки и прикрыли соломой, чтобы никто не увидел. Как назло, именно по этому месту прошёл орк, решивший проверить, как свою службу несёт десятник.

Он наступил прямо на древко. Затем он избил им Мартина, последним ударом сломав о его голову.

После каждого такого случая Мартин становился всё более жестоким. Постоянно кричал, требуя от нас восьмерых выполнения нормы, которую раньше мы делали вдесятером. Избивал нас палкой за малейшую оплошность.

Частенько применял кнут.

У меня вся спина была в неуспевающих заживать рубцах, да и не у одного меня. Мы дружно начинали ненавидеть Мартина. Однако делать что-либо с ним не спешили. Напасть на десятника значило то же самое, что напасть на орка. За это страшным образом наказывали. Смерть – вот то, что ждало рабов, отважившихся напасть на своих хозяев. Да и смерть была не простой, в лучшем случае ограничились бы сажанием на кол.

В общем, мы терпели. Терпели до поры до времени.

Вечно так продолжаться не могло. Мы решили избавиться от Мартина и подстроить всё так, словно это был несчастный случай. Несмотря на всё то, что со мной произошло, мне всё равно всё ещё было как-то не по себе от того, что я собираюсь сделать. Я убедил своих друзей сперва поговорить с Мартином. Мы поговорили и попросили его вести себя спокойнее и помогать нам при необходимости вместо того, чтобы сразу же избивать. Это ни к чему не привело, кроме как к получению очередной порции палок.

Тогда я согласился с остальными, хотя знал, что после убийства сохранять хладнокровие не смогу, но и оставлять всё как есть, тоже не хотел. Мы всё продумали. По крайней мере, нам тогда так казалось.

Спуститься к ручью, на берегу которого мы добывали глину, можно было не везде: из-занашей глинодобывающей деятельности берег стал отвесным. Мы спускались каждый день по одной и той же тропе, идущей между засохшим деревцем и высоким валуном.