Рабство. Маги. Суета.

Мы испугались, закрылись щитами, зверь прижал нас к стенке, как мы совсем недавно прижали другого тигра. Вот только так высоко прыгать мы не умели. Внезапно у меня из рук вылетел меч, едва не сломав мою руку. Это хищник своей лапой отбросил его далеко в сторону. Я прикрылся руками, надеясь защититься от следующей атаки зверя. Но это ничуть не смутило его — он замахнулся для удара. Вся жизнь в этот момент пронеслась у меня перед глазами. Но тут зверь пошатнулся и обмяк. Сзади из его черепа с неприятным чваканьем достал меч гладиатор.

Зверь был мёртв. Последний зверь.

Публика на трибунах аплодировала. Это был красивый бой. Последний бой. Многие погибли здесь, в том числе гладиатор из камеры напротив моей. Я так и не запомнил его имени.

***

Процедура освобождения заняла несколько дней. В день победы мы отпраздновали то, что остались живы, выпили за погибших товарищей, выпили за обретённую и долгожданную свободу. На следующее утро нам предстояло сменить клейма и получить документы с печатью о том, что мы свободны.

Своё клеймо я получил, ещё находясь в рабстве у людей на галере. Шрам на лбу давно уже зажил. Теперь, если я вернусь в страну людей, и его кто-то увидит, меня вновь сделают рабом. Часто новые владельцы рабов набивают новые клейма своим рабам, но бывает, что нет. Мне повезло остаться с одним шрамом. Сейчас мне должны были заклеймить старое клеймо сплошным кругом, а рядом с ним поставить новое со словом «свободный». Неприятная процедура, да и красоты мне не добавит, но лучше уж так, чем остаться рабом.

Кстати, тигр, когда выбил у меня меч из руки, как я понял, когда отошёл от шока, сломал мне при этом левую руку. Если правильно помню со школы, то сломанная кость называется лучевая. Местный зелёномордый костоправ наложил мне на руку шину из двух дощечек и обмотал грубой верёвкой. Затем подвесил руку за шею, прямо как у нас врачи делают. Сказал месяц не снимать, иначе неправильно срастётся. Ну что же, могло быть и хуже.

Бумаги были готовы. Новые клейма поставлены. На руки каждому из нас дали десять золотых, вольную, кинжал в ножнах, чистую одежду и выгнали за двери школы, пожелав удачи.

— Идём, теплокровный, нам многое нужно успеть сегодня сделать.

— Каварл, подожди. Так не пойдёт. Я… Плохой человек. Я согласился тогда на твои условия лишь потому, что хотел жить, — эти слова мне давались с трудом. Отчасти потому, что не хотелось вот так предавать ящера, которому я обязан жизнью. На Земле я, как правило, всегда был верен своему слову.