Рабство. Маги. Суета.

Малыш этот весьма смышлёный, так что я бы на твоём месте ушёл подальше от земель орков.

Руку твою я собрал, как была. Иголку взял из рыбьей кости — я ею одежду свою штопал до этого по вечерам. Кости твои совместил, водой кипячёной всё промыл. Что мог зашить — зашил тоненькими жилками. Они со временем рассосутся сами. Кожу тоже зашил потом. Рану сверху кипячёной водой промыл да тряпками чистыми забинтовал. Шину наложил. Рука у тебя теперь как новая никогда не будет, если честно. Даже пальцами скорее всего шевелить не сможешь.

Даже то, что рана не воспалилась, вообще чудо. Видимо, новый состав мази, которую я придумал, оказался действенным. Чудо даже то, что ты вообще жив остался, потеряв столько крови. Жить будешь, но на левую руку сильно не рассчитывай. Болеть будет всегда да зимой мёрзнуть.

Я повернул голову, чтобы посмотреть на свою травмированную конечность. Она была обмотана толстым слоем тряпок. Пошевелить ею я не мог и не чувствовал её. Я хотел уже оплакивать свою изувеченную конечность, но Марон продолжал свою речь, не давая мне погрузиться в уныние:

— Так вот, я тебя пока бинтовал, Терн твои вещи обыскал.

Нашёл у тебя девять золотых. На них мы в деревне купили эйхо, телегу, снаряжение кое-какое да припасы. Клейма быстро перебили на вольные, бумаги выпросили новые да убрались из деревни, пока чего дурного там не началось. Так что теперь вольные мы.

— А делать-то вы что решили дальше, какие планы?

— Сейчас едем до реки, до Изумрудной. Там переправляемся через неё на чём получится, да в королевстве Гардус окажемся, затем Олаф с Терном переправляются через Гладь, попадают в Гарк, а оттуда идут на юг, в Эйлонию.

Там и оседают. Ну а я в Олод собираюсь податься. Хочу с сёстрами повидаться. Вот и все планы. Или ты против?

— Домой мне надо, Марон. Домой. Мы с тобой встретились за океаном. Туда мне надо, там семья моя, там мой дом.

— Ну, тогда из Гардуса тебе надо на север идти со мной, в Олод, а не в Гарк. Олодцы теперь на Халион частенько плавают.

Наймёшься на корабль, и с ними домой и отправишься.

— Так и кем я наймусь?

— Да хоть кем. Гребцом только больше не нанимайся.

Мы все засмеялись, разбудив смехом Терна. Он обрадовался, что я пришёл в себя. Затем перекусил и остался дежурить до конца ночи. Все остальные легли спать.

Утром мы отправились в путь. Через какое-то время сделали остановку на очередной привал. Я уже самостоятельно вставал с телеги, ходил, но рука при этом по-прежнему болела.