И загорится снег

Я же еще раз удостоверился, что ни одной знакомой ауры не вижу и что никто за нами не следит, последовал за ней, едва не снеся какого-то зазевавшегося господина, который что-то недовольно пробурчал мне в след.

Пушная лавка оказалась ничем не примечательным маленьким магазинчиком, со старой дощатой вывеской. Девушка по-хозяйски отворила дверь, от чего висящий колокольчик весело оповестил о нашем визите всех, кто мог его услышать. Внутри он больше напоминал какой-то обеденный зал, в дальней части комнаты, единственной тут, был широкий стол, за ним приоткрытая дверь.

- Дядя, ты где? – Неожиданно громко закричала Илона. Послышалась возня и на свет лампы из задней комнаты явился небольшого роста мужчина, лет, наверное, пятидесяти, с короткой седой бородой и совсем лысой головой.

- О, моя дорогая Или, как давно ты не заходила! – Голос мужчины был довольно живым и радостным и совсем не подходил старику. – А кто твой спутник?

- Дядя, я в беде, нам нужна помощь. – Сразу же выпалила северянка, а затем, оглянувшись на меня, произнесла то, что заставила мое сердце стучаться чуть быстрее.

– Мой близкий друг, Эмерик де Нибб, он с юга.

- Проходи, чего же ты ждешь, закрывайте двери и проходите, все расскажите. – Ответил старик, озорно мне улыбнулся и направился назад в ту комнату, из которой только что вышел. Я повесил на дверь засов, а затем, идя за стариком, у Илоны тихонько спросил: - Дядя?

- Не родной, он мне очень помогал, когда я осталась без отца.

– А затем, замявшись, добавила. – Он моей семье многим обязан, да и я сама его не раз выручала, сам понимаешь, торговля дело непростое, иногда случаются проблемы.

Дядя принял нас радушно, сразу же накрыл стол, выставив какие-то сладкие, интересной формы, сладости, как сказал – испек сам, кашу, что готовил утром, разлил всем горячей травяной настойки и стал слушать рассказ северянки.

Девушка рассказывала все, что с нами происходило, изредка прерываясь на то, чтобы прожевать горячую кашу, а Олав, молча, слушал и не перебивал.

Я же разговором себя не утруждал, а только ел и ел, словно никогда этого не делал.

И вот, когда я наелся, Илона как раз закончила свой рассказ и стала ждать слова дяди. Тот, посмотрев на то, как я запихиваю в себя его выпечку, добродушно улыбнулся и заговорил: - Сочувствую тебе, дочка, сочувствую. Много тебе проблем выпало за последнее время, но я рад, что ты и твой спутник смогли выжить.