И загорится снег

Алтана, как и всегда прекрасная, в этот раз одетая совсем как мужчина, в узких штанах и белой рубашке, с туго перевязанными волосами, устремила на меня свои роскошные зеленые глаза и сразу же заговорила: - Наконец-то! Я уже совсем заждалась тут, где тебя носило? Рассказывай, как прошло, что нового.

И мне, во второй раз, пришлось рассказывать и о собрании, и о поездке в Хотрен, на которую меня собираются подписать, и о странном содержимом пенала, который я обязан был достать любой ценой. Агдатор выслушала меня внимательно, словно старалась не пропустить ни одного моего слова, а затем спросила: - На север?

- Да, в Хотрен.

- Хотрен - это опасное и суровое место, люди там другие, не такие как в Мирее или Ратарте, ты должен быть готов к этому. Ты очень вовремя достал пенал, я, действительно, рада. – Девушка подошла поближе и обняла меня, словно родного. – Надеюсь, содержимое тебя не сильно огорчило?

- Испугать меня отрезанными пальцами, думаю, уже нельзя, но все же не самая приятная находка. Что это и зачем оно тебе нужно?

- Не мне, а тебе, в первую очередь, дорогой Эмерик.

Тебе он нужен больше, чем все остальное, что ты имеешь.

- Так расскажи, зачем я выкрал кусок покойника у контрабандиста? – Вспылил я, ее игры в тайны мне уже сильно надоели. – Расскажи уже, наконец, хоть что-нибудь, в самом-то деле!

Девушка указала на второй плетеный стул, который появился за мной, или всегда там и стоял, я не знаю, а сама села на свой. Усевшись поудобнее, она дала сделать тоже самое мне, а затем положила левую руку перед собой, на колени, заговорила снова: - Да все просто, это мой палец.

В тот день, когда Иоланд, тот человек, что запер меня здесь, а потом стал святым, сражался со мной, ему удалось отрубить мне вот эту левую кисть. – Она приподняла руку и показала мне свою левую ладонь.

- Твоя кисть?

- Да, моя. Он отрубил ее мне в бою, ранил меня сильно. Понимаешь, здесь, в Пограничном мире я смогла сделать себе этот облик, который хотела. Но в мире людей я выглядела, как обезображенная калека.

У меня нет кисти руки, я истекаю кровью, у меня рассечено лицо. Мрак, только и сказать. Он, хоть и не смог меня убить, но изуродовал сильно. И если я сейчас окажусь рядом с тобой, там, в мире людей, то я, скорее всего, обессиленная упаду на пол, истекая кровью. Так вот, один из его приспешников смог сохранить от моей руки только один единственный палец. Этот палец почти тысячу лет путешествовал по миру без меня, за него убивали и предавали.