И загорится снег

Алый квартал, как его называют, квартал, где можно найти, что угодно, но чаще всего там находят особенные приключения. Девочки, мальчики на любой вкус и цвет, словно в магазине сладостей.

Сам квартал выглядел довольно интересно и чем-то напоминал торговые ряды: большие красивые вывески, яркие уличные лампы, огромное количество полицейских стражников и разного, веселого народа. Словно маленькая ярмарка, которая проходила тут ежедневно. Полицейские искали особенно пьяных гуляк, в надежде стрясти с них лишние деньги, девушки в красивых платьях, с накинутыми наверх полушубками зазывали всех весело провести время в их компании, беспризорники, снующие между горожанами и доносящие, кому надо, о том, что видели.

Стараясь не привлекать к себе внимания, я прошелся по нему и свернул направо, оказавшись возле большого трехэтажного дома, с наглухо забитыми окнами и совсем невзрачной вывеской «Дом роз Госпожи де Норл». Одно из самых закрытых заведений в Алом квартале, куда просто так, с улицы, попасть невозможно.

Для своих, не для чужих, ему зазывалы точно не требовались. Казалось, что там никого нет, охраны на входе не было, никто не входил и не выходил. Человек, который мог достать, что угодно, как раз и располагался в этом «доме роз». А что, место теплое, так сказать.

Я поднялся по ступенькам и настойчиво постучал в дверь четыре раза. С громким щелчком смотровое окошко открылось и оттуда суровой, грубый голос спросил: - Чего тебе?

- Я ищу господина Далата. Вот, возьмите.

– Ответив, протянул письмо от старьевщика. Письмо взяли, окошко тут же закрылось.

На улице ветер усиливался, и я уже начинал мерзнуть, как неожиданно дверь открылась, за ней стоял высокий мужчина, одетый в легкий кафтан. Его лицо, напоминавшее камень с мостовой, совсем ничего не выражало, осмотрел его аурным зрением – не маг. Ну, по нему и видно.

- Проходите, господин Далат ждет вас.

Я зашел внутрь, плащ с себя скидывать не стал, последовал за громилой, осматриваясь по сторонам.

Мы прошли по коридору и свернули налево, а затем поднялись по лестнице. Где-то справа послышался звонкий женский смех, наверное, комнаты для утех там, но мне сейчас не туда. Здоровяк привел меня к массивной двери, оббитой железом, и, постучав туда, отворил ее, пропуская меня внутрь.

Комната для переговоров, догадался я. За столом сидел он, тот самый господин Алгеус Далат собственной персоной. Осмотрелся по сторонам, в комнате кроме стола больше ничего нет.