Цикорий

Сосед удивлённо воззрился на них, и спросил:

–Тоня, у тебя гость поутру?

– Да какой гость, дедушка Яков, это же Михаил Куропатов! Ночью Миша напился где-то в стельку да и заблудился! В нашем огороде его увидела, дрыхнул возле колодца!

Они направились к выходу из переулка. Женщина говорила:

– Мой-то Степан с сыном спозаранку уехали на покос. А ты вот вместо помощи родителям горькую пьёшь! Допился, память уже отшибло! Ну ладно, вернулся на родину, на радостях один раз напился, энто ещё простительно! Но ты же дома пожил да в город на работу уехал.

Не получилось с работой, чё ли?

Проходя вдоль улицы, они встретили двух женщин. Те поздоровались, воззрившись на них с любопытством. Когда прошли дальше, до Коробова донеслась фраза, мол, чё это Антонина с Мишкой Куропатовым вместе ходят…

«Придётся Михаилом Куропатовым побыть, вот так приключения у меня, – подумал Василий. Это же мой прадед! Говорили, что я на деда похож, материного отца, а тот – вылитый отец! Он ведь, кажется, с 1892 года, примерно моего возраста сейчас.

Тут же обожгла мысль: а сможет ли он обратно вернуться в своё время? Не дай бог застрять здесь».

– Вона твоя изба, разуй глаза-то! – Антонина указала на дом через три жилища от них. Дом выделялся своей аккуратностью, был повыше соседних. Коробов направился туда. Тоже высокая ограда, ворота под крышей. Глубоко вдохнув воздух, как перед нырянием в озеро, лязгнул защёлкой, толкнул дверь. Вошёл в ограду, медленно выдыхая. Что-то будет впереди?..

Глава 5.

Василий в роли Михаила Куропатова

Пройдя ограду, поднялся по высокому крыльцу, миновал сени, открыл дверь. В доме гомонили ребятишки. Мальчик лет шести и девочка лет девяти. Мыли руки, поддевая снизу носик рукомойника. Хозяйка возилась у русской печи. Коробов понял, что это его прапрабабушка Серафима. Помнил фотографию, где она запечатлена вместе с мужем. Заметив его, она воскликнула:

– Миша, ты что-то рано прибыл! Обещал позже возвернуться. Она поставила ухват, кинулась обнимать сына, удивилась:

– Что за одёжа на тебе? Обнову справил уже? Как всё-таки ты изменился… Бабушка не слышит, прилегла.

Она заглянула за печь и стала будить задремавшую мать:

– Мама, вставай! Михаил вернулся!

Послышалось охание, кряхтенье. Василий, то бишь уже Михаил, поспешил ей навстречу. Они обнялись.

– Мишенька! Похудел ты. Как там в городе-то живётся? Возвернулся! Слава те, Господи милостивый, – причитала бабушка, едва достающая внуку до груди.