Целитель

Год с того дня, как он объявился в этой дыре, демоны бы ее драли.

Год с того дня, как погибла Тира.

Какого рожна он потащился обратно в город вместо того, чтобы допивать вино? Оставалось же… Искать будут — да кому он нужен, его искать? А и не найдут, покойником больше, покойником меньше, мало, что ли, их, в пьяных драках подохших?

Видел ведь, что тучи низкие, решил, что если дождь и пойдет, не растает, не сахарный. Заодно и голову освежит. Освежил, умник!

Он саданул кулаком по стволу ближайшей осины. С листьев стеной ливанула вода, промочив до костей.

Альмод открыл было рот, чтобы помянуть дождь, дятлов, крылатых и двуногих, деревья и собственную глупость, и осекся на полуслове, услышав крик.

Тот полный муки, лишенный разума крик, который издает человек за миг до того, как перестать быть живым.

Он бездумно рванулся на звук. Остановился, не сделав и двух шагов. Какое его, собственно, дело? Ну, нарвался кто-то на медведя — косолапый жил неподалеку, и у них с Альмодом было перемирие, основанное на взаимном уважении.

Или просто зверю до сих пор было что жрать, и он не связывался с двуногими. Что бы там ни случилось, помочь уже точно не поможешь. Некому.

Но закричали снова — на этот раз женщина. И столько ярости было в этом крике, что Альмод забыл обо всех доводах разума и помчался туда, на крик, отчаянную ругань в два… нет, в три голоса и…

Гудение пламени. Он остановился, точно влетев в дерево. Не может быть. Двинулся вперед, теперь медленно и осторожно, но тело не слушалось, то и дело порываясь сбиться на бег.

Снова застыл, когда ветви поредели, став почти прозрачными.

Ярдах в десяти, посреди поляны на берегу лесного озера бесновалась тусветная тварь. Плотное, переливающееся стеклянным блеском тело, мечущиеся хлысты-щупальца. Совсем рядом с тварью лежал человеческий костяк. Вот, значит, что это был за крик. Трое еще сражались. Двоих он знал.

Не удержат — Альмод понял это сразу, едва глянув на чистильщиков. Спроси его кто, с чего он так решил, пожалуй, ответить бы не смог.

Просто знал, чуял тем нутряным чутьем, что не раз выручало его и его отряд. Может быть, по тому, какое лицо было у Хильд, когда с ее рук слетало пламя — она уже сама была уверена, что мертва, и продолжала драться лишь потому, что знала — смерть будет очень, очень болезненной. Может, по тому, как тяжело поднялся клинок в руках Свейна. Похоже, бой шел уже давно, изрядно измотав людей.

Третья… Альмод застыл, на миг забыв, как дышать. Этого не могло быть. Тира мертва.