Целитель

Мир рассыпался искрами и исчез.

Глава 7

Первым, что он увидел, продрав глаза, была женская грудь. Пышная, гвоздики сосков приподнимали тонкий шелк, который больше показывал, чем прикрывал.

Альмод недоуменно моргнул. Бредит, что ли. Неоткуда здесь взяться шелку, единственная, кому он по карману — жена Харальда, покойница. Да и не было у нее таких… гм, такого богатства.

Телу, впрочем, оказалось все равно, явь это или бред, оно отреагировало так, как и должно реагировать на подобное зрелище тело здорового молодого мужчины после долгого воздержания.

Альмод мысленно выругался.

Потом ощутил теплые пальцы, касавшиеся шеи там, где бьется пульс. Вспомнил, как рассыпались искры перед глазами. Так, а, собственно, почему он здоровый? Должен бы пластом лежать и думать вовсе не о женских прелестях. Не Ивар же его лечил? Хотя, если Харальд прикажет… Нет, вряд ли бы тот приказал. Он же проучить хотел строптивца.

Тогда кто?

Прикосновение исчезло, грудь, колыхнувшись, отодвинулась. Альмод почти с сожалением поднял взгляд, обнаружив наивную улыбку и белокурые локоны.

Ресницы затрепетали, прикрывая огромные серые глаза.

Он бы купился — если бы за миг до того не увидел ее взгляд. Взгляд взрослой женщины. Опытной и очень себе на уме. Посмотрел на ее руки. Белые, холеные руки женщины, отродясь не занимавшейся грязной работой. И магистерский перстень. Одаренная.

Что ж, в эту игру можно играть и вдвоем.

— Где…

Сам тем временем просмотрел обвивавшие тело плетения. А неплохо его кто-то собрал.

Хотя почему «кто-то», наверняка эта и лечила. Ушибы и синяки, если где и были, затянула. Голова не болит и не кружится, несмотря на трещину в скуле, не тошнит. Сломанный нос, пара ребер… в общем-то и все. Кости собраны, плетение, заставляющее их стремительно срастаться, запущено. Дешево отделался, знай подновляй плетения пару дней. Без них бы, конечно, сейчас и глаз бы не открыл, а так — как новенький. Даже есть силы думать о вещах вовсе сейчас неуместных, если к этому вообще подходит слово «думать».

— В трактире, — сказала она. Голос оказался грудной, обволакивающий от него одного начинало тянуть в паху.

Альмод в который раз мысленно ругнулся. Доигрался, стр-р-радалец, в вечную скорбь, майся теперь, точно пацан какой.

— Но… как?

— Хозяйка позволила занести вас и дать отлежаться. Насколько я понимаю, другой крыши над головой у вас все равно нет.

А, кстати, надо все-таки дойти и посмотреть на дом, где он жил. И узнать, что там с хозяйкой.