Целитель

Но Ульвар то ли не поверил, что кто-то готов отказаться от безопасности и — весьма относительного — покоя, то ли не захотел быть обязанным. Он тоже предпочитал брать то, что нужно, сам, не ожидая чужой милости. Вот только убрать с пути друга предпочел чужими руками, и Альмод так и не сосчитал, скольких убил, когда началась охота за его отрядом. Точнее, за Фроди, другим его другом, которому решили припомнить грехи юности. А когда ничего не вышло, Ульвар ударил по самому дорогому, что было у Альмода.

Он ведь действительно не хотел жить тогда.

Не наложил на себя руки из чистого упрямства — ведь это означало бы, что его бывший друг победил, хоть и после смерти. Но почему, почему он тогда не вернулся в орден и не заявил, что невиновен? Не поверили бы, ведь чистильщика нельзя допросить, подчинив разум? Тем хуже для них, его уход орден запомнил бы надолго.

Хотя к чему врать себе? Тот день был слишком длинным. Бой, переход по междумирью, известие о смерти Тиры, короткая стычка с бывшим другом, два перехода, снова бой, после которого он чудом остался жив.

Никому бы он ничего не доказал, взяли бы тепленьким, беспомощного, точно школяр-первогодок.

Воспоминания о тех давних беспомощности и отчаянии заставили его стиснуть зубы. Тогда он поддался слабости, теперь поздно что-то доказывать, так и будет гнить в Мирном или другой подобной глуши. Он усмехнулся. Господин целитель…

— Правда, не грызи себя, — снова влез Ивар.

Жалельщик нашелся. Альмод развернулся к нему.

— Не лезь не в свое дело.

Глава 8

— Да пожалуйста, — пожал плечами Ивар. — Я ж просто… по-человечески.

Альмод не удержался от смеха.

— Нет, правда, чего ты крысишься? Мы с Эйнаром ничего против тебя не имеем. А то, что было… Ну, приказ есть приказ, чего уж. Жрать-то всем хочется, а золото с неба не падает.

— Разве что в земле лежит, — фыркнул Эйнар.

Отвечать Альмод не стал, отвернувшись от тела, направился к обожженным. Приказ… Не приказ это был, проверка, готовы ли потенциальные охранники повиноваться безо всяких там «почему» и глупых разговоров о чести.

Хотя чего там, он сам порой не гнушался бить в спину. Только все сложнее становилось сейчас не развернуться и не врезать. По-простому, словно пустой, кулаком в морду.

— Или злишься, что не справился? Так нас двое. И, надо признать, попотеть ты нас заставил изрядно. К слову, что это было за плетение, которым ты нас обоих чуть не накрыл? Не успел разглядеть.

Альмод промолчал, выругавшись про себя.